Читаем без скачивания Гипнотический роман - Густав Эмар

Тритоны и сирены наперебой утешают менее усталых и поддерживают над водой тех, чьи силы почти истощены.

Проходят часы. Утомление мучительно отзывается на центаврах. Уже много раз Клеворак, Генем и даже Харк хриплым голосом спрашивают Гургунда: не виден ли уже желанный остров. Вождь тритонов успокаивает их, обещая скорый отдых. Но центавры все еще видят только движущуюся массу волн: их члены тяжелеют, кровь приливает к вискам и заволакивает глаза. Много раз старую Хурико уносила волна; с отчаянным усилием она всплывает и ее смуглая голова с прилипшими к ней прядями седых волос снова появляется над водой, но сероватая бледность уже покрывает ее лицо, а глаза кажутся стеклянными. Отчаяние овладевает Кадильдой. Наверное, Гургунд ошибся. Кто знает, может быть, он ведет их наугад по этой движущейся водной равнине?

Смогут ли центавры прожить в новой стране? И к чему ведут эти напрасные страдания? Не лучше ли с распростертыми объятиями встретить смерть, чем бороться с нею? Центавриха расправляет мускулы и отдается во власть волнам. Сразу соленая вода наполняет рот, душит ее, пробуждая этим ее энергию. Она бьется и снова вступает в борьбу. Лучше было бы умереть в лесу в один прекрасный солнечный день. Но вот раковины ревут. Гургунд испускает протяжный крик. Оиоторо, Борборум, Вальвор, все вторят ему.

Кадильда выпрямляется: неподалеку от тритонов она видит берег, покрытый водорослями и пеной от прибоя разбивающихся здесь волн, и через несколько взмахов они будут на земле. Но волны парализуют ее ловкость. По мере того, как они приближаются к берегу, валы все растут. В тот самый момент, когда пловцы думают, что достигли цели, прибой тащит их назад.

Наконец копыта девушки касаются земли, но волна отбрасывает ее еще раз, следующая же волна бросает ее снова вперед, напрягая все свои силы, она барахтается в воде. Харк и Кольпитру уже на берегу и подают ей знаки. В тот момент, когда волна отступает назад, она выскакивает; избегнув окончательно влажных объятий, она бросается на сухой песок.

Один за другим центавры вылезают на берег. Скоро земля покрывается беспомощно лежащими телами. Фавны следуют за ними по пятам. Жалкие, усталые и дрожащие, с искаженными лицами, с прилипшей по бокам шерстью, они падают на землю, сделав несколько шагов. Некоторых беспрестанно рвет соленой водой. Вытянув их из воды, тритоны стараются помочь им, растирая их одеревеневшие члены. Постепенно козлоногие приходят в себя. Только Приул и Пианкс лежат с ввалившимися лицами. Их трупы тритоны отняли у моря. Приул и Пианкс не увидят больше чужой земли. Многих постигнет та же участь!

Солнце сжалилось, наконец, над своими сынами. На своем пути оно уже достигло самой высшей точки, его лучи проникают сквозь беловатое небо и согревают кочевников, спасая их таким образом от смерти. Побежденные усталостью фавны и центавры засыпают на песке.

Но Гургунд бодрствует. Как только светило начинает склоняться, по его знаку товарищи, надув щеки, дуют в раковины.

Спящие пробуждаются и потягиваются. Час отплытия настал, нужно пройти вторую часть пути. Но когда центавры видят вдали красные утесы, сверкающие у подножия гор, а с другой стороны покинутый берег, сердца их трепещут снова. Клеворак вопрошает Гургунда:

— Почему ты хочешь так скоро покинуть этот остров? Ночь отдыха восстановит силы.

Взбешенный Гургундо хмурит брови, плюет на землю и с негодованием щелкает языком. Благодаря ночному холоду, их члены одеревянеют. Но что еще серьезнее, так это то, что такие острова часто целиком исчезают под водой. Указывая на подымающиеся с юга облака, тритон говорит:

— Ночью воды прибудет. Нужно отправляться как можно скорее. Вторую часть пройдут уже легче. Их понесет течением.

Старый центавр наклоняет свою седую голову и повторяет своему народу слова Гургунда. Некоторые так устали, что готовы провести ночь на острове, но никто не ропщет. Все стоят на ногах, готовясь к новой борьбе Фавны решаются еще неохотнее. Услышав приказание Пирипа, они жалобно стонут умоляя своих братьев покинуть их здесь.

Их силы иссякли, поэтому они предпочитают умереть на берегу, чем тонуть в горькой бездне. Центавры хватают их за руки и стараются увлечь за собой. Они позорно тащатся по земле и отказываются идти дальше. Все смущены. Животные — цари не покидают своих братьев. Гургунд решается на хитрость. Вдруг откуда-то слышится нежное пение Это сирены в мелодичной песне прославляют чужестранную землю. В прозрачной воде сверкают их стройные тела и переливаются чешуйчатые хвосты. Своими чарующими голосами они зовут фавнов, протягивают к ним руки, обещая новые наслаждения. Тогда желание пересиливает страх. Самые горячие бросаются в воду. Остальные со стоном следуют за ними. Покрытое их телами море белеет и точно живет.

Оиоторо и Вальвор дуют изо всех сил в свои раковины. Сирены поют во все горло. Наконец островок опустел. Три племени снова плывут за Гургундом навстречу неведомой судьбе. Те, которые оглядываются, уже не видят больше плоского островка. Только кружащиеся морские птицы указывают то место, где Приул и Пианкс нашли вечный покой. Но благородные животные не любят бесплодных жалоб. Их надежды летят к другой земле, и они все соединяются вместе напрягая сверхестественные усилия.

Гургунд сказал правду если бы не прилив и не течение то самые отважные отказались бы бороться Их помощь дает им надежду на лучшее и помогает побороть скорбь, которой предаются слабые. Кадильда плывет между Хурико и Сихаддой и ободряет их. Но они не отвечают ей. Когда волна поднимает их, они переносят свои пугливые взоры на берег, к которому они так медленно приближаются. Их ноздри напрасно вдыхают запах жирной земли. Когда они опускаются на дно глубокой пропасти, которая разверзается между водяными валами, глаза их прыгают и они задыхаются. Среди шума волн слышно тяжелое дыхание старух. Мужество козлоногих плывущих сзади, тоже приходит к концу. Их уже не развлекают шалости маленьких тритонов, которые ныряют под волнами. Они появляются с рыбой в руке и, смеясь, предлагают ее пловцам. Один за другим фавны предаются отчаянию и перестают бороться. Только три или четыре тритона остаются около Гургунда. Остальные бросились на крики фавнов чтобы поддержать их разбитые усталостью тела. Они то шутят с ними, то встряхивают их, то оскорбляя, то ободряя попеременно. Но их усилия напрасны Сыны леса изнемогают. Их головы склоняются на грудь, и они остаются неподвижны. Тритоны и сирены сменяют друг друга, следя за тем, чтобы те не погибли в волнах. Иногда на вершине прибоя появляется торс Гургунда, такой же блестящий, как тело морской свинки. Чтобы не сбиться с дороги, он прикрывает глаза рукой от лучей заходящего солнца.

Но вот уже силы центавров начинают истощаться их охватывает холод, члены коченеют и движения конвульсивны. В ушах слышится рев моря, запах соли наполняет ноздри и рты. Прибой все увеличивается, волны катят над головами. Держать их на поверхности становится трудно. Погружаясь в разверзающиеся перед ними морские пропасти, центавры теряют надежду увидеть снова солнце. Что-то тянет их вниз. Глухой звук вырывается из горла Клеворака. Сильный удар волны поразил его. С усилием он поднимает свое лицо.

— Приближаемся ли мы? — спрашивает он.

Сдвинув брови, Гургунд оборачивается. Страдание, которое слышится в голосе старика, трогает его и он делается серьезен. Он подбадривает его, советуя прислушаться и посмотреть с вершины следующего вала. Огромная зеленая волна догоняет центавров и поднимает всех вместе. Кадильда, Клеворак и Харк вытягиваются. Впереди они видят целый водоворот пены. Море с яростью разбивается о виднеющиеся черные скалы. Они слышат грохот катящихся валов и глухой шум прибоя. Но волна уже далеко. И они снова погружаются на дно пропасти. Увиденное увеличивает грусть. Наверное, Гургунд ошибся. Их тела разобьются о гранитную стену.

Зачем упорствовать. Смерть ревет громовым голосом. Волна разъединяет пловцов. Они чувствуют себя затерянными среди этого бесконечного моря. Конец их настал. Но вот среди грохота слышатся звуки раковины Гургунда. Радостно жестикулируя, тритон кричит громовым голосом, покрывающим грохот моря:

— Спасены! Все спасены!

Оиоторо, отправившись вперед, находит узкий проход, который виднеется между рифами: он проведет центавров к тихому берегу. Еще последнее усилие, и новая земля, теплая, богатая и благоухающая, примет их в свои объятия.

Центавры еще находят силы бороться. Со стиснутыми зубами, стеклянными глазами, все рядом, они борются со смертью, которая неумолимо гонится за ними. Мозги их отказываются работать. Прилагая сверхъестественные усилия, они все еще держат прямо свои тела. Все напрасно. Среди грохота волн кто может еще надеяться? Благодаря случайности, Клеворак, Хурико, Харк, Кольпитру, Кадильда и Сихадда плывут вместе. Но в том смутном сознании, которое охватило их ум, они не узнают друг друга. Холод смерти охватывает их. Неужели они живут еще? Плоские лица Гургунда, Оиоторо, Вальвора, Борборума кажутся им подернутыми туманом. Но вот они снова погружаются в черную бездну; поднявшись снова, они видят, наконец, солнце… Что случилось? Последний крик отчаяния вырывается из их грудей. Из пены всюду торчат темные верхушки рифов. Похожие на чудовищ две огромные скалы подстерегают пловцов, поджидая очередную волну, которая, унося их, разбила бы их хрупкие кости об неуязвимые грани. Соленая вода наполняет рты и ноздри. Глаза закрываются, члены отказываются двигаться. Центавры побеждены.