– О черт, я просто вынужден вам покориться, раз уж вы жаждете меня с такой силой, – иронично произнес он.
Вест склонился к губам Элизабет, но она отвернулась.
– Отпустите меня, Квотернайт, или я закричу!
Спрятав лицо в ее пламенеющих пышных волосах, Вест пробормотал:
– Кричите, и у вас появится возможность объяснить всем, зачем вы пришли сюда ко мне!
Элизабет затрясла головой, с яростью глядя на него:
– Я пришла сюда не к вам, я пришла…
– Чтобы увидеть меня голым? Ну что ж, я отойду чуть дальше, и вы сможете хорошенько меня разглядеть. – Вест выпустил ее из своих объятий.
– О нет! – вскрикнула Элизабет, схватив его за плечи и притянув к себе. – Я не хочу смотреть на вас!
– Нет?
– Нет!
Вест осторожно сжал ее пальцы.
– Тогда вы можете дотронуться до меня, – тихо сказал он. – Не надо стыдиться. Разве не этого вы хотели?
– Я ничего не хотела, – со слезами в голосе выкрикнула Элизабет. – Я глупо поступила, придя сюда. Я ужасно сожалею об этом!
– О, не жалейте! Я всегда получаю удовольствие от вашего общества.
– Значит, мне придется лишить вас этого удовольствия! Уберите от меня руки… Но не отходите. Стойте там, где стоите, пока я не отвернусь!
– Как пожелаете, миссис Кертэн. – Руки Веста безвольно упали.
– Благодарю вас. Я ценю вашу покладистость, – глядя прямо в его серые глаза, твердо сказала Элизабет.
Ощущая волнующую близость Веста и стараясь не смотреть на него, Элизабет облегченно вздохнула и собралась было сделать шаг вперед, как вдруг он порывисто привлек ее к себе.
– Итак, вы не хотите смотреть на меня? – Вест сильнее сжал Элизабет в объятиях. – Вы не хотите дотрагиваться до меня? – Казалось, слова, сказанные низким спокойным голосом, таили в себе угрозу.
– Да, я так сказала!
– Вы говорите правду? – с недоверием спросил Вест. Он знал, он хорошо знал, что Элизабет лжет.
– Да, я говорю правду, – проговорила Элизабет, убеждая себя в том, что это и впрямь правда.
– В таком случае я должен признать, что вы меня очень огорчили, – хмыкнул Вест. – Что касается меня, все как раз наоборот. Я приходил на реку, где вы купались, как раз затем, чтобы посмотреть на вас. Но тогда я не успел наглядеться.
Внезапно Вест убрал руку с талии Элизабет, и его длинные пальцы нежно сомкнулись вокруг ее шеи. Он прижал голову Элизабет к своей груди и, склонившись к ее уху, прошептал:
– Я хочу дотрагиваться до вашего тела, несмотря на то что вы не хотите этого!
– Ну что ж, думаю, это не доставит вам никакого удовольствия, – сквозь зубы процедила Элизабет.
– Посмотрим! – дерзко ответил Вест, и его пальцы нежно заскользили вниз по шее Элизабет. Она с отвращением почувствовала, как кровь горячей волной прилила к ее лицу. Только бы Вест не уловил, что ее дыхание участилось, что она не может справиться с волнением. Но было уже поздно. Вест все почувствовал, и его пальцы скользнули под расстегнутую блузку Элизабет.
Большой палец задержался на ее ключице, а остальные проникли в нежную впадину подмышки. Тем временем рука, лежавшая на ее талии, начала продвигаться вниз, мягко надавливая на плоский живот Элизабет.
Прикосновения Веста привели Элизабет в трепет. Она чувствовала, как ей мешает мгновенно ставшая тесной одежда. Его обнаженная, пылающая жаром плоть прижалась к ее телу. Губы Элизабет полураскрылись, она откинула голову и обмякла в сильных руках Веста.
Его пальцы коснулись пояса ее брюк, и от ощущения ничем не стянутой талии Элизабет очнулась. Она опустила взгляд и увидела, что Вест теребит серебряное колечко кожаного пояса. Слова протеста и возмущения так и не слетели с ее губ.
Вест склонил голову, и его загорелая щека тесно прижалась к щеке Элизабет. Они оба в молчании следили за тем, как пальцы Веста остановились на выпуклом шве брюк на животе Элизабет.
Ее сердце замерло, когда рука Веста медленно двинулась вниз, вдоль складки ткани. Тело Элизабет вспыхнуло жаром, она сделала судорожный вздох и замерла, когда его пальцы достигли ее самого укромного места.
Вест повернул голову и поцеловал пылающие щеки Элизабет. Его пальцы нежно ласкали ее лоно, проникая все глубже и глубже и находя особо чувствительные точки.
Горячая острая волна блаженства, волнуя и пугая, рождалась внутри ее. Объятая неудержимой страстью, Элизабет все еще надеялась, что он остановится.
Внезапно ее захлестнула буря чувств, неподвластных разуму. И когда Вест неожиданно отстранился от нее, Элизабет ощутила острое, болезненное разочарование.
– Ну, знаете ли, вы были правы. – К нему вернулось обычное желание подразнить Элизабет. – Прикосновения к вам не доставили мне ни малейшего удовольствия. Возвращайтесь в лагерь. Я признаю, что проиграл.
Глава 28
Дэйн Кертэн посмотрел на дно своего пустого стакана, затем, улыбнувшись, плеснул себе еще немного бренди и медленно выпил его, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Потом он вздохнул и, довольный собой, потянулся.
Дэйн облизнул губы и обвел взглядом окружавшее его великолепие. Подземный дворец, в котором он находился, поражал воображение. Здесь были глубокие бассейны с чистой водой, гроты, диковинные кристаллические колонны, просторные залы с устремленными ввысь сводами, густой лес белоснежных сталагмитов, сияющие многоцветными гранями стелы… и груды сверкающих слитков золота!
Здесь были его владения. Здесь, в этом прохладном полутемном царстве, расположенном на глубине восьмисот футов от поверхности земли, он властвовал безраздельно. Для своих подданных он был больше чем король, он был их бог и хозяин.
Внезапно Дэйн расхохотался, и его смех эхом прокатился по всей пещере. Накрутив на палец длинный золотой локон, Дэйн никак не мог остановить хохот, граничивший с истерикой.
Раскинувшись на застланном мехами ложе, облаченный в прозрачную хламиду, не скрывающую его совершенного тела, Дэйн Кертэн ощущал себя настоящим богом. Прекрасным богом. Его волосы, сильно отросшие за те недели, что он провел в подземелье, блестели, как золото, а его тело было белым, как мрамор.
Дэйн плеснул себе еще бренди и с жадностью выпил. Он уже давно сообразил, что, только если быть немного навеселе, удастся сохранить рассудок в этом жутком подземном мире. Совсем скоро его добровольное заточение завершится, и тогда он, богатый счастливчик, выйдет на солнечный свет, вернется в Нью-Йорк, встретится со своей прекрасной рыжеволосой невестой, сорвет с нее одежду и будет заниматься с ней любовью на золотом ложе.
Облизывая липкие от бренди губы, Дэйн задумчиво теребил свои золотистые локоны. Он еще не предавался мечтам о том, как он соединится с прелестной невинной Элизабет.
