мелочей похож на антиохийский Тот же огромный трон на высоком постаменте, расположенный в нише с узкими окнами, та же гулкая акустика высоких арочных стен. Царь Тигран восседал на троне, и освещение не позволяло разглядеть его лица. Внизу, у постамента стояли мы, его приближённые. Митридата не было. Он находился в соседней комнате, откуда в тронный зал открывался скрытый глазок.
– Посол Римской империи Аппий Клавдий, – торжественно доложил дворецкий.
Посланник Рима медленно вошёл в сопровождении ещё нескольких лиц. Он долго всматривался в оконную нишу, но, не разглядев как следует царя, согласно этикету, пал ниц. Хорошо подстриженные затылки римлян замерли, склонившись перед нами. Наступила пауза, во время которой послы не могли поднять головы, и нам оставалось только ждать, когда царь соблаговолит нарушить молчание.
– Посланники Рима могут встать, – произнёс, наконец, Мецн.
Аппий Клавдий тяжело поднялся и ещё некоторое время приводил себя в порядок.
– Какая причина побудила вас прибыть сюда? – спросил Тигран, и голос его, отражаясь от высоких стен, звучал раскатисто и зычно.
– Позволь великий царь царей высказать наше восхищение по поводу увиденного в стране армянской, – начал издалека посол.
– Говори.
– По дороге сюда мы с удовольствием наблюдали плоды упорного труда народа Армении. Безусловно, мир и благополучие на этой земле способствует его процветанию.
– А с какой стати посол Римской империи радуется богатству соседа? – зло спросил царь.
– Это не может радовать человека, который пришёл сюда с добрыми намерениями, – парировал Аппий Клавдий.
– А это мы сейчас посмотрим, какие у тебя намерения, – продолжал давить царь, – говори, с чем пришёл?
– Я уполномочен от имени сената великого Рима просить тебя о содействии в безопасности нашей империи.
– Безопасности? Разве Риму что-то угрожает?
– Не что-то, а кто-то.
– Ты меня удивляешь посол. Разве есть на свете кто-то, способный причинить вред могучему Риму?
– Есть, великий царь.
– Кто он? Назови его имя.
– Царь Понта Митридат, который в настоящее время скрывается у тебя.
– Мой тесть Митридат? – удивился Мецн и расхохотался.
Мы все поддержали его, и послы вынужденно были переждать наш театрализованный смех.
– Вот уж рассмешил ты меня, посланник. Ну, посуди сам. Разве может немощный старец, который решил провести остаток дней среди своих внуков, быть угрозой безопасности могучей империи?
– Увы, да, великий царь! Годы и старость не помеха этому человеку. Он, как и прежде, является нашим непримиримым врагом, и посему сенат просит выдать его. Митридат Понтийский будет препровождён в Рим как опасный государственный преступник.
Последние слова посол произнёс резким тоном, и мы замерли в ожидании реакции царя.
– Ты забываешься, посол! – воскликнул царь и в гневе привстал со своего места, – Мой дворец не может быть прибежищем для преступников.
– Преступник он или нет, но выдать ты его нам можешь, – сказал Клавдий менее резко.
– Ты правильно подметил, посол, могу. Но хочу ли я этого? Хотеть и мочь – разные вещи.
После этих слов вновь воцарилось томительное молчание. Нарушил его Аппий Клавдий.
– Сенат Рима надеется, что ты как добрый сосед удовлетворишь эту просьбу. В противном случае…
Тут посол запнулся и не решился продолжить мысль дальше. Наступила жуткая тишина, которую прервал Мецн:
– Ну, смелее посол. Объяви миру, что меня ждёт в противном случае?
Аппий Клавдий допустил грубейшую ошибку. Такой промах был не позволителен для столь искушённого посла. Фактически он не оставлял царю выбора, ибо осмелился облачить свою просьбу в форму ультиматума.
– Тебе известно, великий царь царей, как дорожит Рим добрососедством с Арменией, – начал выкручиваться посол, – однако если ты не пожелаешь уважить нашу просьбу, в Риме не видят иного выхода, кроме как насильственно устранить угрозу нашей безопасности.
– А тебе не кажется, посланник, что в Риме преувеличивают эту пресловутую безопасность и только ищут удобный повод, чтобы напасть и разорить богатую страну! – сердито воскликнул царь.
Уже было ясно, что посол провалил свою миссию. Умышленно или нет, но он повёл переговоры так, что они зашли в тупик.
– У Рима не было и нет вражды к Армении. Однако царь Понта должен быть выдан нам.
Мецн, от волнения позабыв обо всём на свете, встал с трона и отчеканил:
– Передай своему сенату, что тесть царя царей Великой Армении никогда не будет закован в цепи.
– Одумайся царь! Эти слова могут дорого стоить Армении. Рим будет вынужден объявить вам войну.
– Объявить нам войну! Из-за какого то старца? Это будет вашей последней глупостью! – воскликнул Мецн.
Переговоры были сорваны, и договориться с царём Армении Аппий Клавдий не сумел. Наоборот, своими неумелыми речами он возбудил неприязнь у армян. Отбросив в сторону уже ненужные церемонии, он выпалил напоследок:
– Вы слепцы, самонадеянные дикари! Одно слово – варвары!
Значит война, подумал я. Война с Римом – могущественным и сильным. Это значит, что пришёл конец процветанию прекрасной страны. Отныне все ресурсы будут направлены на отпор агрессора, и это отлично понимали присутствующие, в том числе сам Мецн.
И тут я решил предпринять последнюю попытку найти компромисс в сложившейся ситуации.
– Погоди посол! У меня есть иное предложение! – воскликнул я.
– Говори Соломон, что ты задумал? – с надеждой в голосе произнёс Мецн.
Посол внимательно посмотрел на меня.
– Какое предложение?
– Армения предлагает Риму выкуп за Митридата. Назначьте контрибуцию и мы обсудим её. Это же намного лучше, чем война.
Посол выдержал долгую паузу и ответил, медленно чеканя каждое слово:
– Нет для Митридата выкупа. Совершённые им преступления невозможно измерить никаким количеством золота. Риму нужна только его голова.
Сказав так, он резко повернулся и ушёл навсегда.
Как только за ним захлопнулась дверь, в зал из соседней комнаты вошёл Митридат. Лицо его выражало высочайшее напряжение. Было видно, что он пережил трудные минуты, ибо только что его судьба висела на волоске. Два пожилых царя наконец-то посмотрели друг другу в глаза. Митридат с благодарностью, Тигран с чувством исполненного долга. В следующий миг они крепко обнялись.
Снаружи послышался шум толпы. Это понтийское войско, проведав о намерениях римских послов, прибыло к воротам дворца и грозно стуча рукоятками мечей о щиты, хотело лицезреть своего повелителя.
Оба царя – понтийский и армянский, – держась за руки, вышли на дворцовый балкон. Солдаты, увидев своего владыку живым и невредимым, тотчас подняли бурю ликования.
– Да здравствуют великие цари, Армении и Понта!– кричали они.
Если кто-то ещё сомневался в исходе переговоров, то теперь последние колебания были окончательно отброшены. Царь Тигран в любом случае не смог бы выдать своего тестя. Армия Митридата стояла за него горой.
Мецн первым покидал балкон дворца. Проходя мимо нас, он коротко отрезал:
– Жребий брошен. Война!
