в голову, чтобы смерть его была гарантированной. А уже после пустить пулю себе в грудь из пистолета с малым зарядом пороха. Когда же подоспеет помощь, то останется только обвинить во всем графа. Тем более, что ничего против он уже сказать не сможет…
Ай, молодец, Вера Павловна, молодец! Конечно, эта версия не отвечает на вопрос, зачем все это было нужно, но хотя бы переносит акцент с мертвеца, который заведомо на вопрос ответить не сможет, на живого человека. На князя Бахметьева. А живой человек вполне себе способен отвечать на заданные вопросы. В особенности, если они правильно поставлены.
Да-а, интересная версия. Я так и сказал графине:
— Очень интересная версия, Вера Павловна! Думаю, мне следует рассмотреть ее.
Тут графиня, неожиданно резво для своего положения, вскочила с кресла и подошла ко мне. Я тоже не замедлил подняться. Она схватила меня за руку и с жаром потрясла.
— Рассмотрите, камер-юнкер, обязательно рассмотрите! Я знаю, что весь свет уже решил, будто мой муж затаил некую тайную обиду на князя Бахметьева и решил коварно убить его, а затем и сам свел счеты с жизнью. Но я-то знаю, что это не так! — Она снова с силой встряхнула мою руку. — Я лично провожала его на эту ассамблею. Мы говорили с ним, обсуждали завтрашний день. Он обещал сильно не задерживаться, собирался лишь выразить признательность князю за приглашение! И уж совсем точно он не собирался лишать себя жизни… Алексей Федорович, голубчик, докопайтесь до истины, заклинаю вас!
После очередной встряски рукав моего камзола немного задрался и стал виден шрам на запястье. Тот самый, который оставил на мне раджа Матхай Мукержи во время нашей первой встречи. Сейчас он был уже едва заметен — лишь светлая полоска длиной в палец. Да и то различима она была, только когда свет падал под определенным углом.
Однако, должно быть, сейчас направление света было именно таким, потому что графиня вдруг замерла, глядя мне на запястье, а потом медленно подняла на меня глаза.
— Алексей Федорович, — произнесла она тихо, — вы — маг?
На мгновение я опешил. Но быстро взял себя в руки.
— Что за фантазии, Вера Павловна, право слово⁈ Мне кажется, что наша беседа вас изрядно утомила, и вам пора отдохнуть!
Я хотел забрать у нее свою руку, но она вцепилась в нее еще крепче. Поводила пальцем по шраму. Глаза ее округлились, но горечи и злости в них я уже не замечал, а загорелась там искра надежды. А вот на что именно графиня надеялась — я даже и не знаю.
— Алексей Федорович, голубчик… — забормотала она. — Вы думаете, я не знаю отчего бывают такие шрамы?
— Шрамы случаются по всяким причинам, — заверил ее я. — Тот, о котором вы говорите, я получил в прошлом году, оцарапавшись о ржавый гвоздь в своем имении под Новгородом.
— Оставьте! — шикнула на меня Вера Павловна. — У моего мужа был точно такой же шрам! Ему оставил его тот странный индийский раджа, что проживает в заброшенном доме. Вы должны знать, Алексей Федорович: у нас мужем не было тайн друг от друга! Раджа нашел в нем чародейские признаки и определил на обучение в «тайную академию». И не далее, как этой весной, граф успешно сдал последний экзамен и был удостоен степени бакалавра магии.
Такие вот дела, значит. Выходит, граф Румянцев был магом. И даже бакалавром. Ну надо же…
— Зачем вы мне это говорите, ваше сиятельство? — спросил я строго.
Аккуратно расцепил ее пальцы на своем запястье и освободил руку. Поправил рукав камзола.
— Чтобы вы поняли, Алексей Федорович, что мы с вами на одной стороне, — скользя взглядом по моему лицу, ответила графиня.
— Порою шрам, Вера Павловна — это просто шрам. Я думаю, вам нужно отдохнуть, дабы не подвергать опасности вашего ребенка. Но я обещаю вам провести следствие со всей возможной тщательностью. И вашу версию произошедшего также обещаю отработать.
Графиня безвольно опустила руки. Кажется, силы оставили ее, потому что она закрутила головой по сторонам в поисках кресла, и мне пришлось подхватить ее за плечи. Тут подоспела и служанка с дворецким, и они помогли мне усадить ее в кресло.
— Вам нужен отдых, Вера Павловна, — снова сказал я, положив руку беременной женщине на плечо.
И почувствовал, как устремилась по силовым линиям магического поля, протянувшихся вдоль моей руки, живительная энергия. Она быстро напитала собой ослабевшее тело графини. Увидев, что ей стало значительно лучше, я поторопился убрать руку.
С беременными в этом плане следовало быть осторожнее. Если часть энергии напитает плод, то неизвестно еще как это может отразиться на его поведении. Никто специально опытов не ставил, но теоретически ребенок может стать настолько активным, что может вызвать собственные роды.
Вера Павловна смотрела на меня с благодарностью. И опять же с надеждой. Вот только теперь я знал, на что она надеялась.
Попрощавшись с графиней, я покинул ее дом и вернулся к своему экипажу, где Гаврила, дымя трубкой, вел беседу с каким-то мужичком в парадном кафтане. Был он излишне упитан и вид имел глуповатый, но при этом смотрелся опрятно, да и начищенные до блеска сапоги его говорили о том, что служит он лицу весьма знатному.
Завидев меня, мужичок сразу поклонился в пояс и отошел от экипажа на почтительное расстояние.
— Домой, — скомандовал я, усевшись на сиденье.
— Хорошо, барин, — отозвался Гаврила.
Он взмахнул поводьями, и экипаж тронулся с места. Я заметил, что мужичок в кафтане провожает нас взглядом, помахивая рукой.
— Кто это был? — спросил я у Гаврилы.
— Так это кучер Румянцева, мы вчерась вместе у ворот дожидались. Вот и познакомились. Егором зовут, коли интересно.
— Хм… И о чем же вы с Егором говорили? Вчерашнее происшествие поди обсуждали, как бабы у колодца?
— И вчерашнее тоже, — не стал спорить Гаврила. — Поди не каждый день графья в себя пулю пускают.
— Это верно, не каждый, — согласился я. — И что же думает Егор по поводу происшествия?
Гаврила мне долго не отвечал, и я решил было, что за топотом копыт он не расслышал моего вопроса. Но спустя минуту Гаврила вдруг вновь заговорил:
— Егор считает, что граф не мог сам в себя выстрелить, да и в сиятельного князя стрелять он нужды не имел. Пистолетов
