мне о том, что благодаря тебе, когда ты смог со всем справиться и не опустить руки, я поняла, что тоже так могу. Я люблю твои шрамы, поэтому носи их гордо. Как напоминание о твоей и моей победе, — я провела рукой по предплечью Клима и приблизилась к нему, всматриваясь в кошачьи, изумрудного цвета глаза. Я улыбнулась ему в губы и притянула к себе за талию. Подняв его волосы, пропуская их между пальцами как в первый раз, поцеловала Клима в лоб.
«Никогда, слышишь, никогда не сомневайся во мне. И даже если все будут против, я никогда не заставлю тебя усомниться в моей стороне» — пронеслось у нас обоих в голове. Скольких демонов не оставили за дверью, мы сами всегда будем напоминанием себе о том, что всё позади, и дверь можно закрыть, чтобы вступить на порог той жизни, о которой мы так долго грезили.
Эпилог
На первое число нового года я незаметно ушла из квартиры Клима и отправилась на кладбище. Погода сегодня была замечательная, снег лежал высокими сугробами на обочинах, все деревья были одеты в белое, словно на свадьбу.
Свадьба…
Я не знаю, что именно почувствовала в тот момент, когда увидела Клима на одном колене прямо у своих ног. Наверное, это было оно самое… ощущение любви.
Белый крест с букетом лилий встретил меня на том же месте. На могиле не было свежих цветов, что казалось странным. Я села на скамью напротив креста и посмотрела на девушку, улыбающуюся мне с фотографии. Мороз щекотал нос и щеки, касаясь колкими руками.
— Привет, Саша, — начала я. — Знаешь, сегодня особенный день — я вошла в дверь нового года с новым человеком. Он сейчас очень много для меня значит… и я для него, — глянув на кольцо, переливающееся в свете утреннего солнца, произнесла я. — Твоя мама говорила мне, что ты хотела бы, чтобы Клим был счастлив. Так вот, я думаю, сейчас он счастлив… У меня есть еще одна вещь, которая, я считаю, должна остаться у тебя как знак моего прошлого. И сегодня я уйду от тебя без нее.
Посмотрев на девушку на фотографии, я улыбнулась.
— Думаю, в данный момент я тоже счастлива настолько, насколько никогда в жизни не была, — упустив взгляд на кольцо, прошептала я.
Открыв калитку, я зашла внутрь и повесила на крест браслет, подаренный Эреном мне в больнице. До этого момента я никогда не снимала его, а тут поняла, что он и правда напоминал мне лишь о пережитом прошлом и обо всем плохом, что было в нём. Закрыв калитку, я снова посмотрела на Сашу, глядевшую на меня радостными голубыми глазами.
— Теперь ты можешь быть спокойна, он счастлив.
— Что ты тут делаешь? — послышался голос из-за спины. Я обернулась и увидела Клима.
— Я сейчас все объясню…
— Ты могла бы и не скрывать того, что ходишь к ней, я нормально к этому отношусь, — спокойно сказал он и поставил новые цветы — белые астры. Клим подошел ко мне сзади и обнял за талию, теперь уже не спрашивая, зная, что все можно.
— Дело не в этом. Мне нужно было прийти сюда именно одной, нам есть, о чем поговорить.
Клим не ответил, только сильнее прижался ко мне. Пальцы начинали мерзнуть, и я дотронулась до рук Клима. Он вздрогнул сначала, а потом сжал мои ладони.
— Почему ты оставила свадебный букет здесь? — Клим указал взглядом на подвядшие белые лилии. Я вздохнула.
— Она заслужила хотя бы хотеть быть невестой. Думаю, он должен принадлежать именно ей.
Клим понимающе кивнул, и мы пошли к выходу. Как он узнал о том, что я буду здесь, было непонятно. Возможно, принес цветы и случайно столкнулся со мной.
***
Мама радостно отреагировала на мои хорошие новости. Конечно, я была уверена в том, что она всё предугадала и уже знала, что Клим сделает мне предложение, но упорно молчала и делала вид, что ничего не замечает.
— Мам, ответь честно, когда ты обо всём догадалась? — спросила я, сидя за столом и поедая картошку, что приготовила родительница. Степан Николаевич сидел вместе с нами, Клим рядом со мной.
— Когда на свадьбе ты смутилась при вопросе, кем тебе приходится Клим, — она ласково посмотрела на Клима, позже на меня. — И он ответил за тебя. Тогда я все поняла — по его взгляду на тебя. Может, Тамара, ты еще не понимала этого, но я-то видела, как он смотрел на тебя.
Я удивилась, подняв брови. Клим лукаво улыбался, сидя рядом, и накалывал салат на вилку.
— В любом случае, я очень рада за вас. Мне так хотелось, чтобы хоть кто-то понимал тебя, если уж у меня в свое время не вышло.
— Я сама мешала понять себя, — призналась я и опустила взгляд.
***
Признаться Николаю Николаевичу в том, что Клим сделал мне предложение, я считала обязательным. Мы оба обязаны ему, так как именно Николай Николаевич направил нас на правильный путь. Но было странно встретиться с ним не как пациент и врач, а как просто давние знакомые. Тогда в кафе он посчитал нашу встречу за официальную, потому что записи не было в этот день недели, сегодня же это была просто посиделка с обсуждением всего того, что произошло за время, когда мы с ним в последний виделись.
— Знаете, я тут думала: а ведь отчасти благодаря любви к Климу мне и удалось мое «исправление». Если бы не он постоянно меня вытаскивал, если бы не подавал достойный пример, сейчас ничего бы, возможно, не получилось. Как думаете, Николай Николаевич, любовь и правда так всесильна?
Мужчина помешал ложечкой свой кофе.
— Она имеет силу, но не всегда может помочь нам. Если говорить объективно, то да — любовь и правда сильна, но не всесильна.
— А как насчет Клима?
Николай Николаевич с интересом посмотрел на меня.
— Климу тоже помогла любовь? — уточнила я.
— Да, — ответил Николай Николаевич, — думаю, да, — добавил он позже. — Нет, так и есть. Именно любовь и дала ему возможность снова распустить перья, как и тебе.
***
Через неделю после предложения Клим спросил, не хочу ли я переехать к нему. Подумав о том, что в отдельной от мамы квартире я согласилась жить только потому, чтобы скрыться от всех, я согласилась, почти не раздумывая. Можно считать, жила я там уже давно, как только в первый раз переночевала. В отношениях с Климом я поняла, что он очень
