История завоевания Испании арабами далеко не может считаться выясненной за недостатком источников [197], в особенности роль византийского комита Юлиана возбуждает разнообразные недоразумения. Не подлежит сомнению лишь то, что крепость Севта была сдана арабам и что наместник Африки Муса, с разрешения калифа Валида, приказал сделать высадку в Испанию сначала с небольшим отрядом с целью собирания справок. Один из подчиненных Мусе арабских вождей, Тарик ибн Сияд, переправился в Испанию с небольшим отрядом в 500 человек, разграбил местность около города Алжесирас и возвратился назад с богатой добычей. В следующем 711 г. повторена была военная экспедиция с большими силами, причем предводитель отряда Тарик завладел неприступной скалой, которая с тех пор носит его имя Гебель-Тарик, т. е. Гибралтар. Отсюда начались дальнейшие предприятия арабов в Испании. Получая постоянно подкрепления из Африки, Тарик собрал у себя значительные силы и, пользуясь смутным положением Испании и неудовольствиями местного населения против вестготов, начал делать в стране быстрые завоевания. Вестготы и африканские берберы, первые под предводительством короля Родриха, вторые — под вождем Тариком, встретились близ нынешнего Кадикса в 711 г. Известной битвой при Херес-дела-Фронтера решена была судьба Пиренейского полуострова. Готы были разбиты, сам король исчез с поля сражения, и никто не знал, что с ним случилось. Но в Испании никто не жалел о падении готского господства, кроме разве духовенства и дворянства. Низшие классы населения, утесненные поборами, ждали лучших условий жизни под арабским господством и, во всяком случае, были равнодушны к происходящим событиям. Евреи, в особенности терпевшие большие притеснения при вестготском господстве, охотно помогали утверждению арабов на полуострове.
Как яркий выразитель того героического периода, когда ислам победоносно шел вперед, не встречая нигде равного силами и религиозным воодушевлением врага, Тарик весьма умело воспользовался легкой победой, быстро пошел вперед к главному городу в стране, Толедо, который сдался ему вследствие измены. Вестготское владычество приходило к концу, духовенство и высшее общество потеряли голову и покорно подчинялись победителю, который обогащал добычей своих сподвижников и приобретал громадный авторитет в Испании. Но его слава и собранные им громадные богатства возбудили зависть в наместнике калифа Мусе, который из Кайруана следил за событиями в Испании и был крайне недоволен тем, что вся слава досталась подчиненному ему вождю. Летом 712 г. он вступил в Испанию с отборным войском и начал завоевание тех городов, которые оставлены были Тариком. Через год, взяв Севилью и Мериду, он имел торжественное вступление в Толедо, где встретил его Тарик. Здесь произошла унизительная сцена, Муса нанес оскорбление Тарику и приказал заковать его в цепи и заключить в темницу. Сокровища вестготских королей и другая богатая добыча захвачена была Мусой, которому не стоило большого труда окончательное подчинение всего полуострова. Через год, т. е. к осени 713 г., вся Северо-Восточная Испания до Пиренеев была под властью арабов. Только горсть храбрецов под предводительством Пелагия отстаивала свою независимость на недоступных высотах Сиерры. Никто, конечно, не мог думать, что эта горсть храбрецов скоро положит основание будущему христианскому свободному королевству в Испании.
Подвигам Мусы положен был предел в Дамаске. Подозревая его в честолюбивых замыслах, калиф Велид поставил ему в вину жестокое отношение к Тарику и приказал ему сдать команду в Испании другому лицу и явиться в Дамаск для оправданий. Муса назначил правителями отдельных частей своей обширной области собственных сыновей и с огромными богатствами Африки и Испании отправился сухим путем через Африку в Дамаск. Здесь он нашел уже преемника Велида, Сулеймана, который обошелся с ним весьма строго, обвинив в неправильном распределении добычи и присудив к уплате громадного штрафа. Муса умер в 716 г. частным человеком; сделанные им в Африке и Испании распоряжения отменены, и сыновья его по приказанию калифа были убиты.
Чрезвычайно опасным было движение арабов за Пиренейские горы. Назначенный правителем Испании Эльхор ибн Абдеррахман в первый раз перешел горы в 717 г. Это было как раз время, когда калиф Сулейман организовал нападение на империю и приказал осаждать Константинополь с суши и с моря. Весьма может быть, что Мослема, с одной стороны, и Эльхор — с другой, выполняли план, очень широко задуманный и имевший определенную цель подчинение исламу всех земель, входивших в прежнюю Римскую империю, т. е. всего известного тогда мира. Вновь открывавшаяся перед арабами страна представляла еще не совсем завершившуюся политическую и национальную организацию, в особенности в Южной Франции соперничество между германским и кельтским элементами подавало надежду на успех военных предприятий со стороны арабов. Герцог Аквитании Эвдон и майордом Меровингов Карл Мартелл, которым принадлежало политическое влияние в стране, далеко не были между собой в согласии. В то время как арабы начали правильное движение в Аквитании против герцога Эвдона, франки оставались спокойны и не приняли участия в защите страны. В 720 г. была завоевана Нарбонна, которая после этого сильно укреплена и долгое время служила для мусульман военной опорой во всех их предприятиях против Меровингов. Когда в следующем 721 г. арабы понесли тяжкое поражение под стенами Тулузы, это не имело для них рокового значения только потому, что Абдеррахман ибн Абдулла успел спастись с остатками войска в Нарбонне, и уже через несколько лет арабы снова начали наступательное движение в Аквитании.
Назначенный в 730 г. главным предводителем испанских войск Абдеррахман вновь дал громадное напряжение военной деятельности и в 732 г. предпринял шаг, который сопровождался столько же роковыми последствиями для мусульманства на Западе, как неудачная попытка взять Константинополь (717–718) на Востоке. Уничтожив войско герцога Эвдона в битве при Дордоне, арабы дошли до Луары, где встретил их Карл Мартелл и между Туром и Пуатье нанес им страшное поражение. Оба эти поражения, хотя не сломили силу мусульманства, но в достаточной степени поколебали веру в его непобедимость и дали подчиненным народам возможность бунтами и восстаниями ослаблять сковавшую их цепь. Мы считали необходимым изложить приведенные обстоятельства для оценки всемирно-исторического значения борьбы Льва Исавра с арабами.
Из предыдущего следует вывести заключение, что мусульманство в начале VIII в. развило такую силу, и калиф правоверных замышлял такие широкие планы против всей Европы, что оказанное громадным мусульманским силам сопротивление под Константинополем как первый сильный и решительный удар, нанесенный на суше и на море, совершенно изменило ход событий на Востоке и дало царствованию Льва Исавра новое направление.
Прежде всего мусульмане ни разу до XV в. не повторяли таких походов на Константинополь, хотя и продолжали как народ воинственный и привыкший к постоянным войнам делать наезды на слабо защищенные области империи. Так, при калифе Гишаме с 726 г. вновь начинаются наезды и опустошения арабской конницы, которые повторяются почти каждый год в царствование Льва. Эти наезды имели целью не только села и деревни, но даже города: так, раз была взята Кесария Каппадокийская, раз подверглась осаде Никея. В особенности в 739 г. была предпринята арабами очень большая экспедиция, но и она, впрочем, не имела строго определенной цели. Четыре вождя, между которыми встречаем Сулеймана, участвовавшего в походе 717 г., командовавшие четырьмя отрядами, делали наезды на разные области. Один из отрядов вступил в фему Анатолику и здесь при городе Акроин, на юг от Дорилея, уничтожен был византийцами под личным предводительством царя Льва и его сына Константина. Таким образом, это не было военное предприятие, похожее на движение 717 г.
Войны с арабами, составлявшие главную и наиболее трудную задачу царствования Льва, к сожалению, недостаточно освещены за недостатком источников. Тем более значения в глазах историка представляет сохранившийся в Никее памятник, говорящий о мусульманском походе, относящемся именно к занимающему нас времени. Это надпись на мраморной плите, вделанной в стену, состоящая из 5 строк и сохранившая память о событии, о котором в современной летописи имеем краткое указание. Надпись свидетельствует о том, что на этом месте при помощи Божией посрамлена дерзость врагов и что христолюбивые цари Лев и Константин в память своей победы воздвигли эту башню. По всей вероятности, упоминаемый в надписи факт относится к 726/27 г., и о нем у летописца Феофана, говорящего о нападении арабов на Никею, присоединено, что арабы разрушили в некоторых частях стены города и едва не взяли храма в честь отцов первого Вселенского собора, в котором изображены честные лики их [198]. Сопоставляя данные надписи и летописи, можно заключить, что храм в память первого Вселенского собора находился близ той башни, на которой сохранилась указанная выше надпись.
