Джейн не могла перестать думать, причастны ли близнецы и Линн к осложнениям подруги, но на всякий случай решила не делиться своими подозрениями с Харрисом. Он и так порядком понервничал, к тому же девушка подозревала, что его мучают те же мысли.
Джейн медленно прошлась вдоль мраморной стены, на которой была запечатлена вся история Доранов. Кажется, она уже помнила большую часть наизусть — от Амбики до маленькой Аннетт. Как-то раз она попыталась подсчитать в уме, сколько лет их династии, но сбилась на двенадцатом веке. Джейн задумалась о легендарной прародительнице Доранов. Была ли Амбика одной из семи ведьм, о которых писала Розали Годдар в своей книге? В каком мире жила эта женщина? Что спровоцировало вражду между ней и сестрами — и почему та растянулась на многие века? Спорили они из-за силы — или чего-то большего?
«А может, она просто была раннесредневековой версией Линн», — угрюмо подумала Джейн, безуспешно пытаясь представить миссис Доран, которая не раскатывает в лимузине с личным шофером и не бронирует столики в пятизвездочных ресторанах. При воспоминании о Юрии девушка вздрогнула, будто ей по позвоночнику провели кубиком льда. В последние дни ей становилось все труднее изображать любезную улыбку, болтать о свадьбе, слушать сплетни и затаив дыхание ждать, когда что-нибудь выдаст ее тайну — или кто-нибудь причинит ей боль.
Девушка скользнула пальцами по шероховатому мрамору и в который раз погладила кусочек с именем Малкольма. В последнюю неделю дом заваливало открытками — яркими и бессмысленными кусочками картона, в которых жених обращался ко всем членам семьи сразу и ни к кому конкретно. На первой стоял штемпель Мадрида, на второй — Барселоны, на третьей — Марракеша. В открытках расплывчато говорилось о затруднениях, проволочках и неотложных делах в разных частях мира. Малкольм почему-то не воспользовался авиапочтой, и Джейн поняла, что эти вежливые отговорки будут падать в почтовый ящик Доранов даже тогда, когда они отправятся в «свадебное путешествие». План был безупречен: пока семья получает от Малкольма новости недельной давности, их не встревожит странное молчание пары. Пройдет добрый месяц, прежде чем кто-нибудь заметит, что поток открыток иссяк.
Осталось совсем чуть-чуть. Скоро Малкольм вернется за ней, и они начнут чудесную новую жизнь вместе… Какой бы континент ни выбрал ее жених.
Каждая открытка заканчивалась лаконичным: «Люблю мою Дж. Скоро увидимся». Конечно, это была мелочь, но она помогала девушке держать себя в руках. Где бы ни был Малкольм — а она очень сомневалась, что его нога в последнее время ступала на землю Испании или Марокко, — он думал о ней. Он делал все это для нее. Ей оставалось только собрать волю в кулак и продержаться еще полторы недели, не выдав свой секрет какой-нибудь мелочью.
Пальцы девушки скользнули по желобкам, из которых складывалось имя Аннетт, и она вспомнила свои давние размышления о том, смогли бы они с сестрой Малкольма подружиться или нет. После того, что Джейн узнала о колдовских семьях Манхэттена — и этой отдельно взятой в частности, — она уже не была ни в чем уверена. Аннетт должна была родиться чистокровной ведьмой — как и она. В этом случае Линн просто не испытывала бы нужды в Джейн, а если бы и решила заполучить ее в качестве страховки, Аннетт вряд ли бы обрадовалась появлению соперницы.
Семь волшебных дочерей.Предполагала ли Амбика, что сотворит магия с ее династией? Как далеко распространится она по свету? Сколько колдовских семей появится в мире спустя эти годы? Сотни или даже тысячи, судя по генеалогическому древу Доранов. Должно быть, древо Монтегю раскинулось так же широко, и даже у сироты Джейн Бойл была парочка потерянных пятиюродных кузенов со следами магии в крови. Малкольм упоминал, что две династии выродились полностью, но даже он не мог предположить, сколько ведьм ходит сейчас по свету. К тому же отпрыски магических родов — унаследовавшие силу или нет — меняли фамилии почти в каждом поколении; семь изначальных семей многократно ветвились, дробились и снова скрещивались между собой, и теперь никто не смог бы сказать наверняка, в какие пробоины утекла легендарная сила Амбики. Харрис говорил, что манхэттенские ведьмы следят друг за другом, словно стервятники, ревностно выжидая, не перепадет ли им кусок чужой власти. Не самая доброжелательная атмосфера.
Глаза Джейн задержались на гладком прямоугольнике справа от имени Аннетт. Ну конечно, здесь было место для Чарльза. Наверное, его подготовили, когда Линн еще носила ребенка. Может быть, имя даже высекли загодя — а потом спешно заполировали, когда матриарх решила скрыть существование еще одного отпрыска. Джейн почувствовала укол жалости к семье, на чью долю выпало столько трагедий. Конечно, в этом была и вина Линн — и довольно много вины, если уж на то пошло, — но девушка все равно не могла не сострадать своему врагу.
Мысли о Чарльзе, запертом где-то наверху, вызывали у Джейн нечто среднее между жалостью и ужасом. После того случая на кухне девушка начала пугаться каждого скрипа и тени, боясь, что на этот раз младший брат Малкольма ее догонит, и что будет тогда? Хотя она знала, что за Чарльзом присматривают, в памяти Джейн прочно засела затхлая вонь, чуть не удушившая ее в ту первую кошмарную ночь.
Внезапно за спиной раздался скрип половиц, и крик застрял у девушки в горле. Она рывком обернулась, но фигура, загородившая свет в проходе, явно была маловата для Чарльза. Наконец Джейн разглядела блестящий серебристый шиньон на затылке, и у нее остались только два варианта.
— Что ты здесь делаешь? — бесцеремонно спросила женщина.
Белинда, точно.
— Да что-то голова разболелась, — привычно соврала девушка. — Захотелось немного тишины и покоя.
Миссис Хелдинг презрительно фыркнула.
— Тогда ты пропустишь ужин. Прикажи Софии прислать что-нибудь наверх.
Джейн изобразила натужную улыбку. Она хочет, чтобы я отсюда убралась, не меньше меня.По меркам Доранов, Белинда являла собой образец доброжелательности. Девушка с трудом подавила смех.
— Прекрасная мысль, — ответила она как можно более слабым голосом. — Спасибо за заботу.
Белинда вскинула брови, недоумевая, как Джейн пришло в голову, что о ней кто-то заботится. Девушка натянула полублагодарную, полуизвиняющуюся улыбку и направилась к выходу из гостиной.
Когда они поравнялись, ноздрей Джейн коснулся слабый аромат фиалки, и Белинда посторонилась с мученическим видом матери, которая пережидает истерику у маленького ребенка. Освободившегося пространства хватило ровно на то, чтобы девушка бочком выскользнула в коридор. Она успела подумать, что Линн в той же ситуации предложила бы ей сесть на диету, когда серый рукав Белинды нечаянно коснулся ее руки. Между женщинами пробежал разряд статического — а может быть, и какого-то другого — электричества, и Джейн невольно поежилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
