я снова усмехаюсь с грустью в голосе, глядя прямо перед собой. Верчу бокал в руке, не желая снова видеть злость и ненависть в глазах своего собеседника.
– Ладно, оставим наши непростые отношения, – Леха берет себя в руки, по крайней мере, стальные нотки пропадают из голоса. – Ребенок в чем виноват?
– Давай я задам тебе вопрос по-другому, – поднимаю глаза, чтобы внимательно следить за реакцией мужчины. – Представь себе, что пять лет назад я бы приехала к тебе и сказала, что беременна. Свалилась бы, как снег на голову, и ошарашила новостью. Что бы ты сделал? – немного наклоняюсь корпусом вперед, дотрагиваясь грудью до гладкой поверхности столешницы. – Молчишь? – с небольшим нажимом интересуюсь, так как пауза в нашем диалоге затягивается.
– Не знаю, – наконец-то отвечает Леха довольно тихо, однако по его выражению лица прекрасно видно, что он продолжает злиться.
– Конечно, не знаешь, – теперь уже вспыхиваю я, потому что мужская бестолковость начинает дико раздражать. – Ты же ни разу с этой точки зрения не рассматривал данную ситуацию. И вопроса такого себе не задавал, угадала? – он молчит, но вижу, что попала “в яблочко”. – А хочешь, я тебе отвечу, что бы ты сделал тогда?
– Давай, – Леха не сводит с меня пристального взгляда, но мне уже все равно.
Когда речь заходит о моем сыне, все окружающие становятся безликими тенями, а все их речи проходят мимо моих ушей. Марк – главное в моей никчемной жизни, и ради его блага я готова на все. Даже на нереальное, если это поможет моему ребенку стать счастливым.
– Ты бы из благородства женился на мне, так как мысли о том, что твой сын будет расти без отца, не допускаешь, – выдаю на одном дыхании, глядя на Леху. – Но не учел бы одного – недопонимание и обида остались бы, потому что от них не сбежать. А теперь представь хотя бы на минуточку, как долго продлился бы наш брак в таких условиях? Я не верю тебе, считая, что ты меня использовал, а ты не доверяешь мне, думая о том, какая я расчетливая стерва. Заманила тебя в ловушку и заставила жениться против воли.
– Ты не права, – Алексей не дает закончить мою пламенную речь, но меня уже несет, так как тормоза отказывают.
– Я бы страдала, ребенок бы видел наши постоянные ссоры и скандалы, и твоей спортивной карьере настал бы конец, – чувствую, что срываюсь, но остановиться не могу. – И опять я остаюсь виноватой.
– Ей и так конец, – мужчина опирается ладонями о столешницу и наклоняется вперед. – И не надо за меня решать, кого бы я винил и как бы поступил.
– Тогда сам ответь на этот вопрос! – я практически лежу на гладкой поверхности и кричу Лехе прямо в лицо: – Только себе не ври, Чемпион!
Он дышит часто, не отводит взгляда, но при этом в глазах появляется грусть вкупе с непонятной нежностью. Вижу, что Алексей остывает, не пытаясь со мной спорить, и от этого на душе становится еще хуже.
Лучше бы орал в ответ. Поскандалили бы, послали друг друга на хрен и разбежались, как в море корабли. Я готова отдавать ему Марка на выходные, если он захочет, но только бы больше с ним не видеться и не выяснять отношения.
Хотя, кого я обманываю, скажите на милость? Зачем пытаюсь убежать от себя? Сама же сказала, чтобы он себе не врал, при этом игнорирую свои же слова.
– Успокоилась? – Леха выдерживает паузу и больше не повышает голос. Видимо, как-то по-своему растолковывает мое молчание. – Что делать будем?
Его вопрос второй раз ставит меня в тупик. Закрываю глаза, чувствуя, как от нервного перенапряжения, которое начинает постепенно отпускать, одинокая слезинка катится по щеке.
– Не знаю, – тихо произношу и хватаюсь руками за голову, запутываясь пальцами в волосах. – Как же я устала.
Слышу шаги, а спустя несколько секунд мужские руки дотрагиваются до моей талии и вместе со стулом разворачивают меня на сто восемьдесят градусов.
– Ника, не плачь, – тихий голос, полный горечи, а после пальцы, которые дотрагиваются до моей щеки и вытирают слезинки.
Как же хорошо в его руках. И не хочется никуда уходить или убегать. Лишь одно желание – остаться с ним наедине подольше. С Лехой не надо притворяться – он всегда принимал меня такой, какая я есть на самом деле. Не пытался перевоспитывать, не читал нравоучения, а просто любил – нежно, трепетно и без притворства, ни разу не поинтересовавшись моей подноготной.
Что-то я расклеиваюсь и плавлюсь в таких родных, и в то же время таких далеких мужских объятиях. Никогда не позволяла себе слабину в присутствии посторонних, а сейчас…
– Прости меня, – как-то само по себе вырывается, и я понимаю, что в данной ситуации это самые правильные слова.
– Ника, – в его голосе слышны хриплые нотки, и от произнесенного им моего имени по телу проходит дрожь.
Открываю глаза и наталкиваюсь на печальный взгляд – секунда, две, три. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь, и я первой не выдерживаю – обвиваю мужчину рукой за шею и дотрагиваюсь губами до его губ, смакуя каждый миллиметр на вкус.
Возле машины – это была страсть с наказанием. Сейчас – сплошная нежность и желание забрать друг у друга часть той боли, которую мы когда-то причинили.
Леша отрывается первым, поднимает меня на руки, откидывая ногой высоченный стул, который с грохотом падает на пол, и усаживает меня на столешницу.
Какое-то время не отводит взгляда от моего лица, проводит пальцами по щеке, заправляя выпавшую прядь за ушко, а после прижимается головой к груди, негромко произнося:
– Почему у нас все так сложно.
И от его печального голоса, который в очередной раз рвет душу на части, хочется кричать и выть от бессилия. Но от воспоминаний никуда не деться – они, как коршуны, вновь и вновь возвращают меня туда, где я была счастлива…
Глава 36
Пять лет назад…
POV Алексей
Тридцатое декабря. Практически канун Нового года, и я впервые не хочу
