Филофей⁈ — голос императрицы был сердитым. Все-таки надо отдать ей должное, в такой ситуации Глория смогла не растеряться и даже почувствовала хозяйкой положения.
— А знаешь, что? Черт! — выругался Филофей Алексеевич. Раздался звон упавшей со столика вазы. Осколки прекрасной арабской керамики рассыпались у ног императрицы — их я видел особо хорошо.
— Я буду спать сегодня у тебя, — решил Филофей. — На всякий случай! Прикажу, чтобы принесли мой пистолет. Я буду охранять твой сон, моя дорогая!
Вот этого поворота мне бы хотелось меньше всего. Если Филофей не заметит меня раньше, то пролежать рядом с кроватью, на которой будет спать императрица и ее старенький супруг — так себе привилегия.
— Все, хватит! Хватит, Филофей! — раздался раздраженный голос Глории. Судя по положению ног императора, он стоял вплотную к ней и, наверное, обнимал ее, лез с поцелуями. — Ты сегодня будешь спать у себя. Сейчас позову Денисенко, пусть он тебя проводит.
— Нет! Я кто здесь! Я!.. — попытался возразить Филофей Алексеевич, но его слова прервал звук поцелуя.
— Дорогой, пожалей меня. У меня был трудный день. Ты же знаешь, я готовлюсь к поездке. И готовлю нашего Эдуарда к академии. И еще столько беспокойных новостей из Британии, с которыми нужно разбираться. Давай сделаем так… — Глория взяла его под руку и увлекла в другую часть спальни. — Мы вместе выпьем по половинке бокала твоего любимого «Амантус Славия» — у меня как раз осталось немного и потом ты к себе, а я немного поработаю за коммуникатором и тоже лягу спать. — Пожалуйста! — я услышал звук ее поцелуя.
Следом умиротворенный голос императора, легко сдавшегося ее чарам:
— Да, дорогая. Разве я могу тебе отказать? Даже если ты хочешь меня выпроводить, мне придется смириться. Я же всегда сдаюсь тебе.
— Не сдаешься, а идешь навстречу. Я тебя за это особо люблю и буду ждать тебя завтра — обещаю. А сегодня я устала. Пойдем по глотку вина, может это в самом деле меня расслабит, — императрица взяла его за руку, увлекая за собой. — Хочешь, будем пить из одно бокала? С того места, где будет след наших губ, — шаги Глории и Филофея удалялись.
Императорская чета вышла из спальни, а я лежал, борясь с огромным желанием рассмеяться. И думал: какая же все-таки сука, эта госпожа Ричмонд! Надо же так ловко водить за нос Филофея Алексеевича! Ведь он далеко не дурак, хотя возраст немного накладывает свое!
Я приподнялся, огляделся. Окно было приоткрыто, но первую пришедшую на ум мысль: тихонько уйти через него, я отверг, хотя прежний Елецкий умолял меня об этом. Отверг вовсе не потому, что здесь второй высокий этаж и внизу сад патрулируют гвардейцы третьего особого императорского полка, но потому… Потому, что негоже уходить от моей венценосной любовницы не попрощавшись. И еще потому, что я неудовлетворен как мужчина. С долгим ожиданием мне пришлось смириться. Глория выпроваживала супруга, наверное, с полчаса. Лишь когда я услышал звук открывшейся двери, отдаленный голос императрицы, потом еще какие-то мужские голоса, среди которых не звучала мягкого баритона императора, я понял, что Глория передала своего ненаглядного в надежные руки. Следом послышались ее быстрые шаги, приближавшиеся к спальне:
— Елецкий! Вот что с тобой сделать⁈ — воскликнула она, ворвавшись в спальню.
— Только не надо отправлять меня в ссылку в Северно-островную губернию, — шутливо попросил я, вспоминая ее прошлые угрозы: — Тебе будет очень неудобно летать туда ко мне на свидания.
— Как это остроумно, граф! Ты знаешь, что я пережила за этот вечер⁈ — ее глаза искрились, казалось, в них мечутся синие молнии. — Ты хоть понимаешь, чем это могло кончиться⁈ В первую очередь для тебя! Ведь я могла сказать, что понятия не имею, откуда он тут взялся! Я вообще была в ванной, в тот момент, когда граф Елецкий магией и обманом проник ко мне! И объяснял бы потом, какого черта ты сюда проник, да еще в облике императора!
— Накажи меня в ванной! Это будет справедливо, поскольку в ней все началось! Мне надо помыться! Нам надо помыться! — я подхватил ее на руки. — И там я тебя трахну! Сил нет, как хочется это сделать!
— Трахну? — не понял императрица, уже смирившись с моим вольным обращением с ней.
— Дрыгну, если так яснее! Видел у тебя огромная ванна, вернее небольшой бассейн! В нем меня накажешь! — в предвкушении водных процедур, я поспешил к знакомой двери.
Было около одиннадцати, а мы все еще наслаждались друг другом в постели. Приглушенный красноватый свет туэрлиновых светильников наполнял спальню императрицы приятным теплом.
— Елецкий, ты слишком много хочешь. Откуда в тебе такая наглость? — Глория приподнялась, поглядывая на меня.
— Ты не умеешь это делать? — погладил ее волосы.
— А как ты, мальчишка, думаешь? Не много ли тебе будет чести? — она пыталась быть сейчас строгой, даже возмущенной, но ее глаза были игривы.
— Ну, пожалуйста! — я нажал на ее затылок так, что мой усталый, но обретший новую силу воин, оказался возле ее губ. — Сделай это как императрица!
Не сводя с меня глаз, Глория наклонилась и провела кончиком языка по моей тверди.
— Волшебно, — я прикрыл глаза, подавшись ей навстречу. Через миг почувствовал, как губы императрицы ласкают головку моего члена. Делают это неспеша и очень умело. Ее ротик принял его еще глубже.
Мне пришлось немного изловчиться, чтобы дотянуться до ее живота, лаская его, добраться до треугольника коротко подстриженных волос. И когда мои пальцы погрузились в ее теплую пещерку, Глория зачмокала с нарастающей жадностью. Она кончила, как всегда, раньше, протяжно застонав, поджав ноги и сладко подрагивая. Потом вернулась к моему бойцу, втягивая его глубоко и сильно, так, что я очень быстро взорвался.
Мы лежали, обнявшись под простыней молча, чувствуя теплую негу, разлившуюся по нашим телам.
— Хочу, чтобы мы проснулись вместе. Останься, — шепнула она.
— Нет. Не могу. Мне край как нужно заняться подготовкой к операции, — о том, что я собираюсь в Лондон я не скрывал. Лишь намеренно исказил сроки. — У меня к тебе просьба… Серьезная такая просьба.
Она приподнялась на локте, внимательно глядя мне в глаза.
— Ты же знаешь о моей заинтересованности в некотором бароне Майкле Милтоне? — продолжил я.
— Как же не
