не Никита…
– Завтра не полечу, – подтверждает он сухо.
Пока я таращусь на него, ожидая продолжения, Любимов включает поворотник и сворачивает в переулок, в котором стоит дом его брата.
– Еду заказывать будешь? – интересуется он невозмутимо, будто бы не взорвал только что рядом со мной информационную бомбу.
– Что значит, ты не полетишь завтра? – спрашиваю требовательно, забыв и про еду, и про его телефон в моих руках. Сейчас только его ответ имеет значение. – А как же хоккей? Твоя команда? Тебе нельзя оставаться, Никита!
Говорю это все спонтанно, на эмоциях. Я больше всего на свете хочу, чтобы он был со мной. Но эгоистично забрать у него его будущее только потому, что он имел неосторожность в меня влюбиться?.. В трусиху, которая боится даже собственной тени?
– Ты не понимаешь, что значит «не полечу завтра»? – Не позволяю насмешке в голосе Никиты сбить себя с толку. – Все так, как я и сказал.
– Ты знаешь, о чем я!
Машина притормаживает у подъезда. В несколько уверенных маневров Никита паркует ее вдоль дома в колонне других машин. Глушит мотор. Только после этого смотрит на меня.
– Я не полечу завтра. А когда полечу в следующую среду в Баку, надеюсь, ты полетишь со мной, – говорит прямо.
– В Баку? – повторяю, как болванчик.
– Там был свободный слот на интервью в американском посольстве. Теперь он занят. – Никита делает выразительную паузу. – Тобой.
– Мной?
– Давай поднимемся в квартиру. Там поговорим, – предлагает Никита лаконично.
На нужный этаж в лифте мы едем молча. Я взбудоражена и растеряна. Никита выглядит сосредоточенным, но спокойным. Держит меня за руку. Уже привычно поглаживает тыльную сторону моей ладони большим пальцем. Будто бы успокаивает.
– Ты остался из-за меня? – спрашиваю я, едва мы переступаем порог квартиры.
– Да. Я остался из-за тебя. Но лишь на несколько дней, – говорит так естественно, а у меня сердце сжимается от любви и нежности к нему. – Но остаться навсегда я не смогу, Рит. У меня карьера в Штатах. Обязательства. НХЛ – это венец того, к чему я стремился. Тренер дал мне еще полторы недели отпуска. За это время реально завершить твои дела здесь, решить вопрос с университетом и собрать нужные для визы документы. Твой отец обещал посодействовать, если ты решишь поехать. В среду мы должны быть в посольстве в Баку.
– А если я не захочу? – Я даже не знаю, зачем спрашиваю это. Это какая-то мазохистская потребность причинять себе боль. Только на этот раз я знаю, больно не только мне.
– Тогда в следующую среду я улечу один. – Голос Никиты твердый, уверенный, лицо выглядит расслабленным, только стальной блеск глаз говорит мне о том, что он далеко не так спокоен, каким пытается казаться. – Будем думать, как и где встречаться.
Я отвожу глаза, на которые наворачиваются слезы. Хочу их спрятать, быстро-быстро моргаю, но остановить соленые ручейки оказываюсь не в состоянии.
– Почему ты плачешь, Рит? – ласково спрашивает Никита, мягко касаясь моего подбородка и заставляя посмотреть на него.
– Ты из-за меня остался, – всхлипываю я.
– Не навсегда.
– Это не важно. Ты все равно остался.
– Ты сомневалась?
Сомневалась? У меня нет на этот счет однозначного ответа. Я не могла знать, что он останется. Но, наверное, чувствовала, что он найдет возможность сделать так, чтобы мы не потерялись. Потому что это Никита. Он еще ни разу не подводил меня. И я ему верю. Как оказалось, в некоторых вопросах даже больше, чем себе.
Отбросив все свои предрассудки, я шагаю вперед и буквально налетаю на Никиту. Прячу лицо у него на груди, руки обвиваю вокруг его шеи, сталкиваю наши бедра. Вдыхаю его аромат. Плачу, но еще и смеюсь. И сама не понимаю, почему делаю и то и другое.
Ради меня он остался.
Эта мысль, как пойманная в силки птичка, бьется в висках, запускает тепло по венам, сияющим кольцом радости опоясывает грудь.
Ради меня поговорил с тренером.
Никита гладит меня по волосам. Молчит. Я слышу, как под моей щекой бьется его сердце, и думаю, что я просто дурочка. После ничтожества в лице Влада судьба подарила мне лучшего человека, которого только можно вообразить. Я почти готова была его отпустить, но он не дал мне совершить самую большую ошибку.
Ради меня полетит в Баку. Несмотря ни на что, хочет забрать меня с собой в Штаты.
– Рит, прекращай плакать. Я же не для этого тебе рассказал. И вообще не хотел пока, – сокрушается он вполне искренне.
– Не хотел?
– Да это дурацкое уведомление о регистрации на рейс, которое ты увидела, меня с толку сбило, – сокрушается Никита. – Понесло.
Я открываю заплаканное лицо от его толстовки, заглядываю в гипнотические глаза. Они светятся теплом и нежностью, а в их глубине искорки добродушной насмешки.
– Без него бы не сказал? – хмурюсь я, пытаясь понять его логику.
– Не так и не сейчас.
– А когда?
– Когда бы ты через пару часов лежала в моих объятиях после самого лучшего секса в нашей жизни, я бы гладил твои волосы, а ты бы тихо дышала и молчала. И в голове твоей крутились колесики, и сердце бы билось быстро-быстро, вот как сейчас… – мечтательно произносит Никита, проводя указательным пальцем по влажной дорожке на моей щеке. – Ты бы поняла, что расставаться нам вообще не вариант, и сказала бы мне, что не можешь меня отпустить.
– А если бы не поняла и не сказала бы?
– Конечно, сказала бы, Рит. – Голова Никиты склоняется к моему лицу. Губы останавливаются в сантиметре от моих, согревая их горячим дыханием. – Я в тебе ни капли не сомневаюсь.
Я снова начинаю плакать, но еще – улыбаться. И когда мы целуемся, я уже знаю, что Никита снова оказался прав. Я бы поняла. И я бы его не отпустила.
Глава 38
Рита
– Я не верю, что ты действительно улетаешь, – сложив ноги в позе лотоса, Лиза с грустью смотрит, как я, уложив последнюю пару кроссовок, застегиваю чемодан.
– Я сама не верю, – говорю с нервным смешком. – Просто… Я не могу остаться. Никита…
– Знаю, знаю, – перебивает подруга. – У тебя с Любимовым любовь с первого взгляда, и все такое. Неужели так бывает…
– Ну у нас точно не с первого, – отвечаю с улыбкой, вспоминая, при каких обстоятельствах я впервые увидела Никиту три недели назад. – Но он… умеет убеждать.
– Ладно, Воскресенская, признаюсь. – Лиза театрально вздыхает. – Я тебе страшно завидую. И парня такого горячего отхватила, и в Америку едешь. Подумать только, ты и Любимов…
