только на словах, поступить в распоряжение наставника, обладающего медицинскими познаниями… Нет, к сожалению, консультант компании не сможет выполнить эту задачу. (Отказ от любой другой практики был для врача, сотрудничавшего с «Бесподобной», вопросом чести, а также доходов.) Но если у джентльмена нет возражений, было бы замечательно, если бы он отдал себя в руки доктора Симондса, которому можно всецело доверять, который, вы только представьте себе, всю жизнь посвятил изучению пядениц. И так, примерно за месяц до столь важного двадцать пятого дня рождения, когда его кузен как раз готовился получить степень и покинуть Оксфорд — без особых сожалений с обеих сторон, — Дерек очутился наедине с доктором Симондсом в кабинете последнего на Вигпол-стрит.
— Свежий воздух, вот что вам нужно, — сказал доктор Симондс. — Свежий воздух. Забудьте о том, что вы нуждаетесь в стимулирующих средствах, восстановите физическую форму, понимаете?
— Полагаю, вы имеете в виду морское путешествие, черт бы его драл, — проворчал Дерек. — Ваш брат вечно пытается отправить человека на край света в надежде, что он помрет скорее, чем вернется.
Доктор Симондс вздрогнул. В полном смысле слова он не являлся официальным лицом «Бесподобной», но имел с ней, как бы это сказать, тесный контакт; и мысль о том, что столь ценная жизнь, которой оставалось так немного, окажется во власти капризов волн и ветров, не вызвала у него воодушевления.
— Зачем же, вовсе нет, не надо морского путешествия. Там вы первым делом обнаружите, что торчите в кают-компании. Вы не против, если я выскажусь откровенно? Нет, свежий воздух должен сочетаться с движением. Не слишком энергичным, вы не в той форме, но чем-то вы должны быть заняты, понимаете? Например, река. Вы когда-нибудь плавали по реке?
— Как-то раз с друзьями в Хенли.
— Послушайте, вот что я вам скажу. Возьмите лодку, лучше всего каноэ, никакого риска, видите ли, с вашим сердцем… Двиньте на Оксфорд, захватите с собой кого-нибудь из друзей, и вперед — до Лечдейла, Криклейда, сколько удержитесь на плаву. Не перенапрягайтесь, но плывите и плывите, сколько сможете. А потом приходите, я назначу вам кое-какие упражнения и диету. Посмотрим, что можно сделать.
Мир Дерека с некоторым изумлением воспринял новость, что он находит удовольствие в таком безобидном занятии, как путешествие по реке. Но в еще большее изумление его повергло сообщение о том, кого Бертел выбрал в компаньоны: вторым в лодке должен был стать не кто иной, как Найджел. Хотя, признаем, в такой комбинации все же содержался некий смысл: Найджелу нужно было убить время до экзамена, он жил в Оксфорде, понимал толк в гребле, знал, где взять эти чертовы каноэ, а кроме того, всплыла какая-то двоюродная бабка, возжелавшая, чтобы мальчики сошлись поближе, и хоть мальчики не видели ее бог знает сколько времени, материальное положение тетушки Альмы опасений не внушало, а других законных наследников у нее не имелось. Что же до Найджела, он уверил друзей, что будет крайне забавно посмотреть, как Кентавр превратится в гиппопотама. Кроме того, любопытно проехаться по сельской Англии и лично убедиться, что храмы в самом деле так пусты, как о том рассказывают. И наконец, что бы вы там ни имели против рек как таковых, вам по меньшей мере придется признать, что они неплохой образчик декаданса.
Глава 2
Шипкотский шлюз
Утреннее солнце освещало верховья Темзы дымчатым сиянием, напоминающим о дождливой ночи и предсказывающим дневное пекло. Было начало июля, и утро сговорилось со временем года произвести впечатление почти жуткого совершенства. Леса, бросив фланговые батальоны к реке, отяжелели от великолепия листвы; поблескивавшее в полях сено дымилось испарениями вчерашнего дождя; жаворонки в бессознательном эгоизме неумолчно пели на бис; живые изгороди пестрели свежим еще шиповником — последним откровением лета; вдалеке лениво плыли белые венчики облаков, словно осознавая, что сегодня им слова не дадут. Коровы плавно помахивали хвостами, сберегая силы для надвигающейся изнурительной жары; загоравшие на пригорках кролики удирали, охваченные воображаемыми страхами; усыпавшие тропинки и сгрудившиеся в кучки школьники серьезно спорили ни о чем; воздух был полон обещаний и ожиданий; с юго-запада дул ровный, но не холодный ветер.
И по этому миру очарования текла река — сама потаенный мир, живущий по собственным законам. Ниже по течению Темза соприкасается с людскими жилищами, плодами деятельности человека; там вдоль ее берегов разрослись города — Мейденхед, Рединг, Хенли, Уоллингфорд, Абингдон. Но здесь, в верхнем течении, она избавлена от людского общества; деревни, расположившиеся на одном берегу в полумиле от нее, презрительно отворачиваются, не чиня ей никаких препятствий; а кроме того, от Оксфорда до Лечдейла скопления разного рода настроенных человеком сооружений не уродуют берег, который, таким образом, обязан своим обликом только самому себе. Нежданно-негаданно посреди улыбающегося скошенного луга или за поворотом проселочной дороги река вдруг ластится к вашим ногам; у нее собственное движение, собственная жизнь. Уютно покачиваясь на ее водах, в плоскодонке или каноэ, вы видите по обе стороны лишь высокие берега, густо поросшие ивняком и вербейником, укутанные луговой сладостью и неумолимой ночной тенью; а бывает, ивовый занавес отсекает от вас пейзаж или между вами и небесным горизонтом чащобами высятся густые заросли камыша. Встречи с косарями в поле, внезапный холодок редкого, бесполезного чугунного моста внушают чувство, будто вы очутились на совершенно иной жизненной плоскости. Вашими компатриотами вдруг становятся рыбаки — неисправимые оптимисты, с разными интервалами выстроившиеся вдоль берега, и бойскауты, наслаждающиеся временной свободой на отмелях или нагишом загорающие на берегу; ваше пристанище теперь шлюзы, окружающий вас ландшафт — стекловидная поверхность и утягивающие на дно речные водовороты.
В силу ее изоляции на реке можно встретить заказники первозданной жизни. От нее не несет дорогой, что проходит в паре сотен ярдов, где мальчишки бросаются камнями в кроликов и разоряют гнезда в кустах. Безмятежному островку меж двух континентов, измученных людским потом и гамом, неведом страх перед захватчиком-человеком. Речные суда, эти хрупкие, редкие посетители, не нарушают его уединенности; они сами становятся частью ландшафта, и природа безучастно принимает их. Встревоженная цапля неохотно покидает свое одинокое жилище; при вашем приближении взлетает зимородок, но без всякого испуга, будто на фоне синего неба он защищен природной мимикрией; рыбы выскакивают из воды чуть ли не на расстоянии вытянутой руки — внезапный взрыв посреди тишины; прыгают камышницы, ожидая, пока вы подойдете поближе, чтобы блеснуть безупречностью своих подводных и воздушных маневров; параллельно вам берегом бежит мышь-полевка, которая потом бросается в воду, и ее кильватерный след перерезает вам путь; ваш воздушный эскорт составляют стрекозы, искусительно порхающие
