Лена схватилась рукой за стену, чтобы не упасть.
– Тебе нехорошо? – спросил Джеффри и взял ее под локоть, опасаясь, что она потеряет сознание.
– Символ.
– Тот же, что и тату на руке у Марка, – сказал он и раскинул журналы. – Я и сам в этом возрасте прятал «Плейбой» у себя под матрасом.
– Зачем Марку этот знак? – спросила Лена, ее не отпускал этот вопрос. – Зачем он сделал себе это тату?
Джеффри повернулся к кровати спиной.
– Возможно, этим он хотел показать, что ему нравятся маленькие девочки. А может быть, по этому знаку педофилы узнают друг друга, – предположил он и взял один из журналов.
Он полистал сначала один, потом – другой. На какой-то странице остановился и заиграл желваками.
– Что? – спросила Лена, заглядывая через плечо.
На развороте была фотография Марка. Вероятно, снимок сделали несколько лет назад.
Лена взяла журнал и посмотрела его, пока не нашла еще одну фотографию с Марком. На ней была и Дженни, и они делали то, что Лена не могла описать. Хуже того, фотографии на последних страницах запечатлели Марка с взрослыми мужчинами и женщинами. Лица взрослых не были показаны, зато Марк был представлен с ног до головы. Его лицо было искажено болью, и от жалости к нему на глаза Лены навернулись слезы. Когда Лена увидела то, что делал Марк и через что ему пришлось пройти, это потрясло ее больше, чем ей хотелось бы в этом признаться. Она, наконец, поняла, почему ему так нужно было знать о ее чувствах во время насилия. Он хотел сравнить их ощущения.
Джеффри посмотрел журналы. Челюсти его так сжались, что она с трудом поняла то, что он произнес:
– Все это не очень умело сделано. Видимо, рассчитано на небольшую аудиторию.
– Вероятно, – согласилась Лена.
– Господи, – прошипел Джеффри, скривившись на снимок: – У этого ублюдка на пальце обручальное кольцо.
От жесткой злости его голос скрежетал так, что им можно было соскрести со стен краску.
– Это Дженни, – сказал он.
Лена пригляделась. На снимке и в самом деле была Дженни Уивер. Мужская рука крепко держала ее сзади за шею и направляла вниз. На обручальное кольцо упал луч света, и Лена подумала, что извращенцы, разглядывавшие фотографию, должно быть, испытывали дополнительное наслаждение, видя, что женатый человек вступает в сексуальные отношения с несовершеннолетними девочками.
– Это отвратительно, – сказала Лена.
– На другом снимке то же кольцо, – заметил Джеффри, но фотографию ей не показал, продолжал листать страницы. – И еще на одном.
– Вы уверены, что это то самое… – спросила Лена.
– Ублюдок! – завопил Джеффри.
Смял журнал и швырнул его в стену.
– Что, черт возьми, у нас происходит?
На его шее забилась жилка.
– Сколько детей вовлечено в эту мерзость?
Лена сунула руки в карманы, ожидая, когда он выплеснет эмоции.
Джеффри выглянул из окна на задний двор. Заговорил тише, но Лена слышала гнев в его голосе:
– Ты узнала на снимках кого-нибудь из детей?
Лена взяла журнал, но он ее остановил.
– Не хочу, чтобы ты смотрела на эту гадость, – сказал он. – Мы пригласим для этого людей Ника.
Он приложил руку ко лбу. Похоже, у него началась головная боль.
– Сколько людей вовлечено в это? – повторил он. – Сколько детей из Гранта?
Ответа у Лены не было, впрочем, он и не ждал его от нее.
Он снова открыл сотовый телефон.
– Я собираюсь позвать сюда Ника. Пусть посмотрит. А ты отправляйся в больницу, попытайся узнать что-нибудь у Грейс Паттерсон.
Она непонимающе покачала головой.
– Она связана с Марком и Дженни. И должна что-то знать, – сказал Джеффри. – Я бы сам это сделал, но, боюсь, что порву ей глотку.
Его рука крепче сжала трубку.
Автоответчик.
Он подождал и произнес:
– Ник, это Джефф Толливер. Позвони мне, как можно скорее. У нас появилось кое-что новое по делу Лэйси Паттерсон.
Закончив сообщение, Джеффри сказал Лене:
– Теперь это приоритетное дело.
Лена кивнула и подумала, что никогда не видела его таким взбешенным, даже тогда, из-за нее.
Джеффри набрал другой номер. Поджидая, когда кто-нибудь ответит, проинструктировал Лену:
– Я хочу выступить против Грейс. Ты должна в точности передать ей то, что сказал тебе Марк. Я хочу, чтобы ты все выяснила.
– Думаете, она мне что-нибудь скажет?
– Ее дочь пропала, – напомнил Джеффри. – Мы нашли здесь ее плащ.
Лена посмотрела на свои руки.
– Если принять во внимание то, что она сделала с Марком, вы думаете, что она станет беспокоиться?
Джеффри закрыл телефон и посмотрел ей в глаза:
– Сказать по правде, Лена, я не знаю, что и думать о тех, кто вовлечен в это дело.
Он хотел снова открыть мобильник, когда он зазвонил. Прежде чем ответить, Джеффри подал Лене свои ключи и кивком указал на дверь.
– Иди!
Четверг
15
Джеффри чудилось, будто его несет по коридору вместе с прилипшей к спине деревянной дверью. Руки болели, а колени, казалось, никогда в жизни не разогнутся. Работа в доме Уивер заняла у него весь оставшийся день. Когда он позвонил Саре в час ночи, она тут же взяла трубку. Душа Джеффри разрывалась на части: с одной стороны, он беспокоился, что так легко возобновленные отношения Сара может с той же легкостью порвать, а с другой стороны, был безумно счастлив, оттого что она снова вошла в его жизнь. Он хотел наслаждаться каждой минутой их воссоединения. И сейчас, сидя вместе с ней в ванне и обсуждая одно из самых страшных своих дел, он чувствовал себя дома.
Он смотрел на Сару. Она потягивала вино и внимательно слушала то, что он говорил. Джеффри успел забыть, какой чудесной была эта ванна на львиных ножках. Шесть футов длиной, с краном посередине, она была рассчитана на двоих. Они провели половину брака в этой посудине.
Сара поставила бокал на колено.
– Где сейчас Лена?
– В больнице, – сказал Джеффри. – Паттерсон все еще держится.
– Она что-нибудь сообщила?
– Грейс? – спросил Джеффри.
Сара кивнула, и он сказал:
– Она ясно мыслит. Ей дают морфин от боли.
– Рак груди – страшно болезненный уход из жизни.
Джеффри перегнулся через ванну и взял свой бокал.
Джеффри, имея перед собой блестящий пример родителей, не пристрастился к алкоголю, но сегодня ему требовалось снять напряжение. До разговора с Сарой он не мог ни на чем сосредоточиться. В голове плавали обрывки мыслей, ему требовалось ответить на многие вопросы. Алкоголь помогал ему снять напряжение и сфокусироваться.
– Ты действительно веришь в то, что Грейс Паттерсон перед смертью даст нужные показания? – спросила Сара.
– Вряд ли, но кто знает…
Он помолчал и сказал, взвешивая слова:
– У Лены есть уверенность по поводу Марка.
– Уверенность в чем?
– Она настаивает на том, что его насиловали.
– Так и есть, – согласилась Сара. – Неужели ты думаешь, что он охотно позировал для этих журналов и соблазнил собственную мать?
– Конечно нет, – ответил Джеффри, радуясь, что она придерживается этой точки зрения. – Но больше всего я беспокоюсь сейчас о Лене.
– Она делает все, что в ее силах, – сказала Сара. – Дай ей время.
– Я не могу дать ей такой шанс, Сара.
Он потер глаза и почувствовал запах бензина на руках, хотя он тщательно мыл их с мылом.
– Она подошла к самому краю, – сказал Джеффри. – Я не хочу стоять в стороне и смотреть, как она шагнет в пропасть. Не смогу жить с ощущением вины.
– Ей нужно время, чтобы оставить за спиной прошлое, – размеренно произнесла Сара. – Если ей это в конце концов удастся.
Он молча посмотрел в свой бокал.
– Итак, – сказала Сара, поняв, что он хочет пойти дальше, – сменим тему.
– О'кей.
Сара подвела итог тому, что им было известно, загибая один за другим пальцы:
– Марк и Дженни позировали для журналов в доме Дотти. Грейс Паттерсон была в интимной связи со своим сыном.
