две сигареты с небольшим перерывом между ними, сдался и пошел домой, чтобы приготовить поздний завтрак. Впрочем, борщ, который он собирался варить, в итоге пошел и на обед, и на полдник, и на ужин, однажды даже на завтрак. Старик старался хорошо кормить внука, чтобы тот вырос сильным и крепким парнем, а про супы он давным-давно вычитал в какой-то кулинарной книжке. Кажется, это было собрание лучших рецептов для детей.
— Как надоест ждать, приходи домой, ужинать будем, — сказал старик, закрывая за собой тяжелую дверь лачужки.
— Ага, — ответил Иван, обернувшись через плечо.
Мальчишка долго сидел около пустого вольера, в какой-то момент он даже облокотился на сетку-рабицу, но опомнился и выровнял спину. Ему не хотелось бы испытать на себе когти или, еще хуже, зубы волка. Гроза все не появлялась. Спала.
Иван решил попробовать с ней поговорить, как он делал это с Цилей. При мысли о ней его сердце сжалось и слезы проступили на глазах. Мальчик безумно скучал и горевал о своей любимице, не находил себе места. Он едва сдержался, чтобы не зарыдать, а лишь тихо всхлипывал, вытирая слюни и сопли рукавом. Он вспоминал, как бестия слушала его глупые рассказы и смешно поворачивала голову, будто думая, что он на самом деле имел в виду. Циля была его лучшим товарищем, никогда не уставала от его компании и не уезжала, как это сделала Улита… Собака позволила мальчишке развить речь, научиться заводить разговор с ребятами. Иван немного улыбнулся, вспомнив, как репетировал с ней приглашение Улиты на прогулку. Тогда Циля громко лаяла в ответ и весело виляла хвостом-калачиком. Хорошее было время. Счастливое.
Иван положил руку на сетку, все еще думая о предосторожностях, и начал рассказывать Грозе о своей любимой собаке, о маме, о дедушке, о себе, о городе, где он жил раньше. В общем, обо всем на свете, с чем он когда-либо сталкивался. Он не знал, слышит ли она его, но продолжал говорить. Вдруг получится? Вдруг она откликнется?
Конечно, в этот вечер ничего не вышло. Иван просидел у решетки до сумерек, пока Владимир сам не затащил его домой. Старик побоялся, что внук заболеет, сидя в одной позе подле прутьев из металла. Волчица сохраняла свою непреклонность. Она лишь изредка выглядывала наружу, чтобы попить воды. Иван радовался уже и этому успеху, хотя она почти сразу же забивалась в самый дальний угол конуры и писалась от страха, чуя сигаретный дым. Гроза оказалась самым настоящим диким зверем, не такой, как в книжках и мультиках. Иван не мог ее понять, она не становилась ручнее, даже наоборот, казалось, стала осторожничать и выходить в вольер только по ночам. Он видел это из окна лачужки. Иван почти не спал и не мог найти себе покой, все слонялся то по дому, то у вольеров. Владимир уже начал отговаривать его держать волчицу, убеждал, что идея дурная и лучше не мучить животное, но мальчишка уперся и не хотел ничего слышать. Его утро начиналось всегда одинаково: нарезка мяса для волчицы, кормление, наблюдение. Когда парень понимал, что Гроза поела и уснула, он сам плелся к столу с остывшей кашей и с неохотой ее проглатывал. Владимиру же всегда отвечал кратко: «Я все смогу».
Глава 2
В деревне начал распространяться слух о волчице, живущей в доме у старого охотника. Первыми ее учуяли местные собаки, испытывавшие страх перед диким зверем и бросавшиеся с лаем на ограждение у лачужки, срываясь с поводков и цепей. Более смелые псы приходили во двор и подолгу наблюдали за Грозой, выходившей из будки. Ее пронзительный взгляд сводил с ума деревенских собак, одна из которых чуть не пролезла между прутьями и не оказалась растерзана заскучавшей хищницей. Люди начали выспрашивать у Владимира подробности, требовать объяснений, угрожали повесить шкуру серебристой волчицы на штык, но старик был непреклонен и крайне нетерпелив к такого рода заявлениям. Он был тверд характером и не позволял никому диктовать ему правила, был особенно груб с советчиками и со многими, перессорившись, остался в натянутых отношениях. Владимир свято верил в своего внука, которого старался учить жизни по своим правилам, собственным методом.
Иван верил в успех мероприятия, которое затеял. Мальчишка нашел настольный справочник для охотника, чтобы больше узнать о поведенческих особенностях волка. Он пропускал места, где говорилось о том, как снимать шкуру и ставить капканы, отравлять мясо и стрелять, это заставляло его сердце сжиматься от жалости к зверям. Тем не менее книга оказалась весьма толковой. Иван раньше не подозревал, что волк — настолько умное и осторожное животное со сложной организацией нервной системы и комплексной социализацией. Он начал понимать, что сложностей на пути его дружбы или хотя бы мирного сосуществования с волчицей окажется больше, чем он предполагал. Для начала нужно было добиться, чтобы она стала подпускать его к вольеру, не прячась в будку. Иван, решивший применить знания о ритуальности волчьих семей, начал кормить Грозу в строго определенное время. Мальчик приносил ей мясо точно по часам, ставил его в угол, никогда не меняя порядка действий, немного стоял у вольера, разговаривая с подопечной, затем прощался и уходил до следующей кормежки. Волчица действительно быстро привыкла к новому распорядку и стала чаще выглядывать из будки, чтобы встретить человека с миской, где лежало мясо. Иван заметил перемену в ее поведении и поспешил похвастаться перед дедом, однако тем самым отбросил себя в самое начало пути. Волчица наотрез отказалась выходить, учуяв чужого человека — мужчину, от которого веяло силой и настойчивостью. Шаг вперед, два назад.
Во время изучения всевозможной доступной литературы Иван понемногу узнавал о воспитании волка. Дед нашел для него руководство для собаководов и промысловиков, где давались советы для построения контакта с собакой и улучшения послушания в рамках определенной деятельности. Мальчик полностью прочитал пособие, сидя у вольера волчицы. Он очень много времени проводил с ней, разговаривал, пел, пытался даже спать у решетки, но дед быстро запретил ему так поступать. Зверю требовался ювелирный подход, любая мелочь могла повлиять на настроение волчицы. Иногда Гроза благосклонно позволяла Ивану наблюдать за тем, как она кружит по вольеру, в другие же дни она откровенно бросалась на маленького человека, отпугивая его и вгрызаясь в металлические прутья. Мальчишка боялся, что она обломает о них зубы, поэтому уходил в дом в расстроенных чувствах. Владимир утешал Ивана, но про себя задумывался о худшем из возможных исходов. Зверь был тяжелый, неконтактный и абсолютно дикий.
