Прежде всего Кажинский сконструировал и построил специальную камеру, похожую на телефонную будку. Стенки ее были сделаны из железных листов и железной сетки. При закрытой дверце камера не пропускала радиоволн, то есть служила надежным экраном. Дуров входил в камеру, а собака оставалась снаружи. Дрессировщик начинал процедуру мысленного внушения, например приказывал собаке принести блокнот. Если дверца металлической кабины была закрыта, собака приказа не воспринимала. Но стоило дверцу отворить, животное тотчас бросалось выполнять задание.
Когда зимой 1922 года Бернард Бернардович делал в Москве свой первый нашумевший доклад, одним из слушателей оказался основоположник космонавтики К. Э. Циолковский, тоже приехавший в столицу для научного сообщения. Они познакомились. Константин Эдуардович живо заинтересовался «мозговым радио». После его отъезда в Калугу между учеными завязалась переписка. Она длилась более десяти лет. Циолковский верил в возможность передачи мысли на расстоянии. «Явления телепатии не могут подлежать сомнению, — писал он Кажинскому. — Не только накопилось огромное количество фактического материала, но чуть ли не каждый поживший семьянин не откажется сообщить о лично им испытанных телепатических явлениях. Почтенна попытка объяснить их с научной точки зрения». И дальше, поддерживая своего московского друга, писал, что мозговую радиосвязь необходимо изучать, ибо она «может привести к распознаванию сокровенных тайн живого микрокосмоса, к решению великой загадки мыслящей материи».
Не все ученые разделяли воззрения Кажинского, но многие, подобно Циолковскому, поддерживали его. К их числу относились биофизик академик П. П. Лазарев и электротехник академик В. Ф. Миткевич. Эти известные ученые даже проводили эксперименты при помощи гипноза. Сначала испытуемых гипнотизировали обычным образом, затем на голову гипнотизера надевали заземленное металлическое, кольцо. И странное дело, те же испытуемые не поддавались гипнозу. То же самое происходило, когда к затылку испытуемого подносили мощный электромагнит. По мнению академиков, их опыты подтверждали идею живой радиосвязи.
В 1923 году была издана небольшая книга Б. Б. Кажинского «Передача мыслей», в которой он писал, что разгадка природы телепатии будет огромной победой науки. Он мечтал о создании устройства, способного генерировать искусственные мысли. «Быть может, тогда, — писал инженер и ученый, — мы бы научились технически излучать мощные мысли в целях облагораживания человечества!»
Мозговыми излучениями занимались и занимаются у нас и за границей. Новейшие приборы отметили: радиосигналы человеческий мозг действительно посылает, но крайне слабые. Так что «мозговое радио» все еще остается научной гипотезой.
Б. Б. Кажинский верил в идею биологической радиосвязи до последнего своего дня. Он скончался в 1962 году на 73-м году жизни.
Теорию Кажинского убедительно демонстрировал известный клоун и дрессировщик В. Л. Дуров. Его опыты с собаками никто не мог даже повторить, не говоря уже о том, чтобы превзойти. Опыты были поразительными. Дуров давал задание собаке не голосом, не каким-нибудь звуковым сигналом или жестом, а… мысленно! И собака улавливала его мысль и точно выполняла задание, как правило, довольно сложное.
Вот как рассказывает об этом журналист Г. Трофимов:
«Был у Владимира Леонидовича сенбернар по кличке Лорд — огромный, спокойный, солидный пес. С ним Дуров выступал в цирке. Лорд умел считать. Дуров предлагал кому-нибудь из зрителей назвать любые цифры, но с условием, чтобы их сумма не превышала девяти. Затем по мысленному внушению дрессировщика собака лаем точно отмечала сумму заданных цифр».
В 1914 году в Петрограде на одном из цирковых представлений Дурова побывал знаменитый психиатр академик В. М. Бехтерев. Они познакомились, и Бехтерев предложил провести опыты мысленного внушения собакам у него на квартире.
В условленный день Дуров привез к Бехтереву двух собак: громадного Лорда и небольшого бойкого фокстерьера Пикки. Начали с Лорда. Собаку усадили на диван, и Дуров приступил к привычной уже процедуре мысленного внушения цифр. После этого громко скомандовал: «Ну, Лорд, считай!» И сенбернар безошибочно отлаял требуемое число раз. Опыт повторяли, и всегда с неизменным успехом.
После обеда начались испытания фокстерьера Пикки. Ему предстояло выполнять задания куда более сложные. «Задание первого опыта, — вспоминал Бехтерев, — состояло в том, чтобы Пикки подбежал к обеденному столу, еще не убранному, и схватил зубами лежащую близ края стола определенную салфетку, ничем не выделявшуюся из ряда других».
Дуров усадил Пикки на стул и, придерживая голову фокстерьера обеими руками, начал пристально смотреть ему в глаза. Мысленное внушение продолжалось секунд тридцать. После этого Пикки отпустили. Маленькая шустрая собачонка стремглав бросилась к столу, схватила нужную салфетку и торжествующе понесла к Дурову.
После короткого перерыва перешли ко второму заданию. Заключалось оно в следующем: Пикки после мысленного внушения следовало подбежать к этажерке, снять с нее книгу и принести Бехтереву. Опять собака на стуле. Опять Дуров, зажав руками ее мордочку, производит мысленное внушение. И опять успех: Пикки подбегает к этажерке, на мгновение задумывается, потом вытаскивает из книжного ряда небольшую книгу и бежит к академику.
Третье задание, по предложению Бехтерева, носило «музыкальный» характер. Согласно ему, Пикки должен был вскочить на круглый стульчик перед роялем и ударить лапой в правую сторону клавиатуры. И точно, после бессловесного внушения фокстерьер стремглав бросается к роялю, и от удара его лапы по клавишам раздается громкий аккорд. Но, пожалуй, самым любопытным и сложным явилось четвертое задание. Его тоже предложил Бехтерев. Состояло оно вот в чем: собака должна была вскочить на один из стульев, стоявших у стены, затем перебраться на соседний столик и, вытянувшись вверх, поцарапать висевший на стене над столиком большой портрет. И с этим непростым заданием Пикки справился блестяще.
Позже Бехтерев признавался, что, боясь подсказок собаке, он «неотступно следил как за самим Дуровым, так и за собакой и не мог при этом заметить ничего объясняющего выполнение собакой задуманного задания». Да и задания рождались тут же, экспромтом, так что дрессировщик никак не мог к ним подготовиться.
Но какова же была сама процедура мысленного внушения, что чувствовал в тот момент внушающий? Об этом красноречиво рассказывал сам Владимир Леонидович:
«Я смотрю в глаза собаки, или, лучше сказать, в глубину глаз, дальше глаз. Я смотрю через глаза, как бы в мозг собаки, и представляю себе, например, не слово «иди», а двигательное действие, с помощью которого собака должна исполнить мысленное задание. Одновременно я ярко воображаю себе направление и самый путь, по которому собака должна идти, как бы отпечатываю в своем и ее мозгу отличительные признаки на этом пути (это могут быть трещинки, пятно, случайный предмет) и, наконец, место, где лежит задуманный предмет, и в особенности сам предмет в его отличительных чертах (по форме, положению, цвету). Только теперь я даю мысленный приказ, как бы толчок в мозг собаки: «Иди» — и отхожу в сторону, открывая этим путь к исполнению».
Дуров вскоре покинул Петроград, но опыты с мысленным внушением животным продолжал в Москве, в зоопсихологической лаборатории, которую организовал в своем особняке на Старой Божедомке. Сенбернар Лорд погиб от случайной раны, которую сам же себе и нанес. Но Пикки еще много лет сохранял свои отличные телепатические способности.
В Москву к Дурову время от времени приезжали Бехтерев или его сотрудники. Это было уже после революции, в начале 20-х годов. Новые опыты старались обставить как можно строже, чтобы исключить любую подсказку. Нередко они проводились в отсутствие Дурова. В роли внушающих выступали сами ученые. Опыты по-прежнему удавались хорошо.
Пытались внушать, завязав себе глаза (а вдруг выражение глаз что-то подсказывает собаке). Пробовали закрывать лицо разными экранами — деревянным, металлическим, парафиновым. Забирались даже в специальную металлическую кабину и оттуда вели бессловесное внушение. Все это нисколько не влияло на результат. «Собака, — писал Бехтерев, — неуклонно исполняла данное ей мысленное задание».
Теперь четвероногими телепатами Дурову служили его собаки. Французский бульдог Дэзи, как и покойный Лорд, был талантливым счетчиком. С ним удавались опыты мысленного внушения даже из другой комнаты при плотно закрытых дверях. А Марс выполнял сложные задания вроде тех, что задавались фокстерьеру Пикки.
В моей почте есть письма, из которых следует, что телепатические способности многие животные проявляют спонтанно, вне зависимости от желания человека. Им не надо давать специальные команды. Находиться «на одной волне с хозяином» — это их образ жизни.
