– Успею.
– Ты-то успеешь, – снова вздыхала бабушка.
Ну что ж поделать с этими вздохами? В конце концов, она собиралась рожать себе детей, а не бабушке правнуков.
Главное, муж был согласен с таким планом. Ему нравилась легкость их совместного существования. Приходили с работы, когда хотели. Путешествовали в далекие страны. По выходным высыпались, потом шли в кино и ресторан. Любили укатить на дачу к друзьям. Там природа, шашлыки, ягоды на кустах. У друзей, правда, были дети. Им приходилось резать мясо на мелкие кусочки, следить, чтобы они не обожглись о мангал, и постоянно отвечать на разные вопросы и выполнять разные требования: попить, принести, покачать, спеть песенку, побегать, попрыгать, почитать. Папа самоустранялся к мангалу, мама крутилась как белка в колесе. А они отправлялись на речку. Они были свободны. Шли обнявшись, дышали одним воздухом. Его рука на ее талии, ее голова на его плече. Она говорила:
– Хорошо, правда?
– Ага.
– Все-таки мы молодцы.
– А то!
Молодцами они были не только в отдыхе, но и в работе. Он успел дорасти до должности начальника кредитного отдела крупного банка, она стала начальником маркетингового отдела огромной западной компании. Они обсуждали стратегии, финансы, PR-кампании, расстановку кадров, активы и бизнес-компоненты. И всегда сходились в одном: в их паре дебет с кредитом сошелся как нельзя более удачно.
Тридцать пять не наступило, а грохнуло. Отшумели, отплясали, отгуляли и вернулись в привычную колею: планы, отчеты, проекты, командировки, Мальдивы, Париж, шашлыки. Старшей девочке друзей исполнилось тринадцать. Теперь она не терроризировала вопросами и ни о чем не просила. Она оторвалась от маминой юбки, и мать сходила с ума, не в силах проконтролировать, где, как и с кем проводит время ее еще далеко не взрослый ребенок. А они так и ходили, обнявшись, к реке.
– Маленькие детки… – философски изрек муж.
Она глубокомысленно согласилась:
– Да уж.
Потом исполнилось тридцать шесть, и тридцать семь, и даже тридцать девять. Стало пошаливать давление, начали снижаться гормоны, появилась усталость, а с ней и ясность, что надо либо окончательно вступать в ряды движения «Child Free», либо прыгать в последний вагон. Решили догонять поезд. То ли сработал страх поджидающей в перспективе старости и известная присказка о стакане воды, то ли наступил кризис среднего возраста с его жаждой изменений. Людям обычно хочется свободы, а они успели от нее устать. Причем устали как-то одновременно и буквально в одно мгновение. Снова порадовались сведенному балансу и принялись за дело. Обследования между командировками, врачи перед встречами, лучшие специалисты по рекомендациям уважающих коллег.
К сорока тест показал две полоски, а через восемь недель аппарат УЗИ обнаружил двух эмбрионов. Муж радовался: одним выстрелом двух зайцев. Она была в замешательстве. Она рассчитывала произвести на свет одну человеческую особь и на этом остановиться. Как-то чувствовала, что деторождение и, главное, детовоспитание не ее конек. А тут такой подарок судьбы. То ли подарок, то ли наказание.
– Замкнутся друг на друге, будут меньше дергать родителей, – успокоил муж, и она приняла успокоительное.
Беременность протекала легко. А как иначе? Видно, дети еще в утробе поняли, что маме нельзя мешать. Невозможно оторвать ее от дел, от графиков, от переговоров. Сорвать планы, не выполнить обещания – это не про их высокопрофессиональную мамочку, которая не раз говорила подчиненным: «Насморк – не оправдание для отсутствия на рабочем месте». А что такое ожидание ребенка? Прекрасное состояние, а вовсе не болезнь. Так что работала она как раньше, даже больше, чем раньше. С гормонами, правда, пришлось побороться. Сложно идти против природы. Если прежде органайзер прекрасно функционировал в голове, то теперь пришлось писать себе записки и в компьютере, и на бумаге. Да, еще и будильник приходилось заводить на полчаса раньше. Очень трудно было встать и быстро собраться. А в остальном ничего не изменилось. Брифинги, совещания, мозговые штурмы, запуск новой продукции, вывод на рынок, сбор информации, подведение итогов. И быстрее, быстрее. Чтобы успеть до родов, чтобы не списали со счетов, чтобы не вылететь из седла.
Врачи ставили срок родов на середину декабря. Ненормальные! Ну как можно рожать, когда продажи в цейтноте и работы выше крыши. Вот в каникулы самое оно, а потом вообще спад сезона до восьмого марта – можно позволить себе и небольшой декретный отпуск. Так что в середине декабря – ни-ни. Доктора обзывали ее ненормальной, говорили, что двойня всегда рождается раньше срока, что часто приходится кесарить. И она, конечно, может рассчитывать на что угодно, но они-то знают статистику. Максимум тридцать восемь недель. Как ни пытайся, а к пятнадцатому декабря малыши появятся на свет. Как бы не так. Они слушали свою маму, а не консилиум профессоров. Дали и проекты закончить, и лавры сорвать, и премиальные получить, и Новый год встретить, а второго января попросились в роддом. Оба доношенные, ладненькие. Мальчик два восемьсот, девочка два шестьсот. Специалисты пожимали плечами и разводили руками: «Бывает же такое».
Вокруг началась свистопляска. Муж прибежал с цветами и коробкой конфет, которые она тут же слопала. Акушерка ругалась: «Тебе ведь кормить». А она только удивлялась. Мне?! Да ни за что. У меня фигура, грудь и вообще времени нет. Для современного человека придумали не только подгузники, но и смеси. А висеть у материнской груди – это пережиток прошлого.
– У меня дети, а не мартышки, – с гордостью говорила она.
Детки и правда были симпатичные. Ее мама не вылезала из палаты. Постоянно то пеленала, то переодевала, то гладила и говорила, что она может уволиться с работы. И, кстати, бабушка тоже еще вполне себе ничего.
«Вполне себе ничего» ее не устраивало. Ей нужна была здоровая мама и хорошие дети. А бабушка и свое здоровье угробит, и детей избалует.
– Воспитанием должны заниматься специалисты, – со знанием дела заявила она.
– Но тебя-то я воспитала, – попробовала возразить мама. Она решила отшутиться:
– И каков результат?
Аргумент оказался достаточным. Видно, результатом мама была не вполне довольна и предпочла больше свои услуги не предлагать. Наняли двух нянь. Одну для мальчика, другую для девочки. Обе с медицинским образованием и со знанием английского. А как иначе? С детьми как в маркетинге – надо уметь видеть на много шагов вперед. Няни споро управлялись с малышами: кормили, пеленали, купали, баюкали. Она тоже принимала участие. Выходила гулять и гордо толкала перед собой большую коляску. Вокруг удивлялись. Двое детей, а такой цветущий и совсем не усталый вид. Она действительно расцвела: напиталась кислородом. Вместо душного офиса зимний лес. Вместо ранних подъемов крепкий здоровый десятичасовой сон. Не то чтобы она полностью спихнула детей на чужих людей. Нет. Просто дети продолжали быть такими, какими должны были быть ее дети. Спокойными и родителям не докучающими. У них не было колик и диатеза, зубки вылезали сами собой без всяких ночных истерик. Дети великолепно ели, хорошо спали, а когда бодрствовали, то были заняты тем, что способствует гармоничному развитию личности: слушали классическую музыку, пытались схватить погремушки, внимательно рассматривали шуршащие, звенящие и дребезжащие предметы на игровом коврике.
