высвобождения, металл затрещал. Принялся меняться.
Корпус, выглядящий как стальная болванка, приобрел более правильные анатомические формы. Хвост “распушился” железными иглами. Также вздыбилась и грива. На округлых лапах выросли пальцы с когтями.
Я контролировал весь процесс ифритного высвобождения. Когда ифрит попытался отрастить лишнюю конечность, я направил внутрь него ментальный сигнал. Запретил ему искажать форму настолько сильно. Ифрит, в чьей природе было подчиняться мне, взял и подчинился.
Последними, дух создал себе глаза и рот: на продолговатой металлической морде раскрылись два круглых глаза, желтые зрачки сфокусировались на мне; ниже побежала трещина, сталь расщепилась и отрастила зубы и клыки; из получившейся пасти вывалился длинный розовый язык.
Ифритное существо принялось по-собачьи дышать. И хоть оно лишь подражало повадкам животного и вело себя ровно так, как я его мыслил, через некоторое время все эти повадки могли скопиться в достаточной мере, чтобы придать ифриту личность.
Обычно ифриторы избегают подобной практики, ведь это опасно. Личность сложно контролировать. Но я решил рискнуть.
— Ко мне, Фырчик, — улыбнулся я.
Огромный стальной пес сошел с деревянного поддона. Когти загрюкали об пол. Медленно он зашагал ко мне. Внезапно остановился. Прижал блестящие уши, зарычал странным, неестественным звуком.
— Тихо Фырчик, это свои. Князь тебе не враг.
Фырчик расслабился, выпрямился, поднял уши.
— Да хранят меня мои предки, — раскрыл рот князь, — что это такое?!
— Идеальное сочетание, — я приказал плащу сформировать на руках доспехи, — искусно изготовленного мной духа, отлично подогнанного тела и ифриторики.
— Ифрит… чего?
— Узнаете в свое время, князь Михаил.
Он не ответил, только смотрел на искусственное существо, широко раскрыв глаза.
— Оно одержимость? — вдруг спросил он.
— Да. Но родившаяся под моим контролем и по моей воле.
— Ты придал ему форму животного, — свел брови Князь, — и оно ведет себя, как животное. А… — он осекся, но потом все же продолжил, — с людьми ты так можешь?
Я нахмурился. Посмотрел на князя так, что он отвел глаза.
— Это запретное знание, — поджал я губы, дотронулся латной перчаткой до горячей железной шкуры, — которыми, впрочем, я обладаю. Но никто, — я посмотрел на князя, — слышите? Никто больше не заставит меня сотворить при помощи ифритрики одержимость, напоминающую человеческое существо…
Князь молчал. Он ошарашенно наблюдал за очень естественными движениями Фырчика.
— Посмотрим, на что ты способен, Фырчик, — улыбнулся я и влил немного магии из очага в латную перчатку. Она раскалилась докрасна, красные молнии побежали по поверхности.
Я погладил Фырчика наполненной силой рукавицей, и пес заработал так, как я и думал: по телу побежали раскаленные прожилки, глаза, хвост и гриву объяло пламя.
— Остудись, — скомандовал я.
Фырчик мотнул головой, имитируя отряхивание и тут же остыл. Тогда я зачерпнул из очага еще немного магии, и привнес в нее криоманитю. Вновь тронул железную шкуру.
Пес тут же покрылся наледью, отрастил ледяные когти. Из пасти ударил пар.
— О великая сила рода… — быстро заморгал Князь от удивления, — это невероятно! Император должен знать…
— Должен, — улыбнулся я, — и чем быстрее, тем лучше. Ну и помни, княже, что подобных знаний нет больше ни у кого в мире. А я, — я нахмурился, холодно посмотрел на него, — уже привык умирать.
Князь не ответил. Он сомкнул раскрытый в удивлении рот, сглотнул и только тогда кивнул. Потом произнес:
— А что ты имел ввиду, когда говорил, что хочешь его выгулять?
— Фырчик, — я посмотрел на существо, ласково потрепал его по стальной гриве, — уже довольно сильный ифрит. Но недостаточно, чтобы справиться с ифритом божественного ранга.
— Ифриты? Что за ифриты? Половина из того, что ты говоришь, Селихов, я не понимаю!
— Объясню, когда придет время. Сейчас тебе не нужно понимать, князь.
— Так. И что? — повременив спросил он.
— Чтобы стать достаточно сильным, Фырчик должен поглотить мощный дух. Очень мощный. И такой на Поле есть. Знаешь ли ты что-либо об артиллерийском бронепоезде, который курсирует не так далеко от центра Поля, а Князь?
— Готовность две минуты, Ифритор.
— Понял, — проговорил я, поправил наушники.
Сквозь шум двигателя голос пилота десантного вертолёта звучал немного приглушенно.
— Сегодняшний день, — начал пилот, — можно назвать знаменательным. Первый десант на Кубанском Поле. Раньше такого не делали. Как вы вернетесь?
— Готовность полторы минуты. Мы почти над точкой выброски, — раздался голос второго пилота.
— Мне помогут, — я взглянул на часы. Во время облачения и ифритную броню они тоже принимали форму ифрита. Глаз часов с длинным змеиным зрачком уставился на меня.
— Такого еще не было. Но я слышал, на что вы способны. Ребята с Урупского рассказывали про тот инцидент на Ограждении. И про башню-одержимость. Я думаю, что вы справитесь.
— Справлюсь.
— Поезд, — заговорил второй пилот, — заходит на новый виток. Он будет у отрезка встречи через минуту.
Завыла сирена. Пространство внутри десантного отсека окрасилось красным светом сигнальной лампы.
— Готовность тридцать секунд. Ифритор.
— Да? — я встал со своего места, проследовал к закрытой десантной аппарели.
— Датчики фиксируют на малой летающую одержимость. Будьте осторожны.
— Благодарю.
— Готовность пятнадцать секунд! Приготовится к выброске. Удачи, Ифритор.
— Удачи вам!
— Понял. Удача мне не помешает, — проговорил я и снял наушники. Отбросил в сторону. Шум в отделении тут же возрос в несколько раз. Я заглушил его, когда приказал шлему закрыть голову.
Большая аппарель стала опускаться. За ней показались сначала синие небо, затем зеленовато-коричневое Поле и бирюзовая Кубань. Крякнул сигнал выброски. Я разбежался и выпрыгнул наружу.
Ветер тут же засвистел вокруг. Я, как снаряд, помчался вниз. Легко крутанулся в воздухе, чтобы посмотреть на большой двухвинтовой десантный вертолет. Он быстро уменьшался, превращаясь в черную точку. Солнце бросало справа линию блестящих зайчиков.
Я крутанулся снова, оказался лицом вниз. Принял позу парашютиста. А потом увидел ее.
Одержимость-вертолет шла снизу и сбоку. Она летела на средней высоте. Внутри нее горел зелено-желтым Ифрит Сильного Желания Отомстить. Лопасти медленно вращались без дела. У хвоста висели длинные многосуставные руки. Кабина оскалилась уродливой пастью. Широкие перепончатые крылья росли из двигателя. Одержимость лениво помахивала ими, паря над Полем, как орел.
Она меня еще не чувствовала. И я воспользовался моментом. Сгруппировался пулей, понесся вниз головой. В руках собралась магия. Теперь я мог носить ее
