– Вулкан отомстил нам за то, что мы похитили из него серу! – пошутил Макшеев. – Он уничтожил ручей, чтобы уморить нас жаждой.
– Да, теперь насчет воды нам будет плохо, – заметил Громеко, – и нужно беречь наш запас, пока мы найдем другой источник в окрестностях муравейника.
– И это может помешать немедленной осаде муравейника.
Несмотря на тяжелый груз и палящий зной черной пустыни, путешественники сделали усиленный переход и остановились на ночлег, только спустившись на дно долины, недалеко от ее выхода из столовой возвышенности и от муравейника. Каштанов и Макшеев отправились на разведку, чтобы изучить внимательно крепость своих врагов. Они поднялись на поверхность пустыни и прошли на восток вдоль края обрыва, с которого можно было хорошо рассмотреть муравейник.
Он имел вид громадного холма, сложенного из сухих стволов и ветвей и состоящего из целого ряда этажей. На уровне земли были расположены главные входы, по одному с каждой стороны света, невысокие, но настолько широкие, что в них могли пройти четыре или пять муравьев рядом. В этих входах происходило непрерывное движение: одни муравьи выходили целыми колоннами, направляясь в разные стороны за добычей пищи, другие возвращались парами и порознь и тащили стволы деревьев, ветви, мертвых и живых насекомых, личинок, куколок, стебли тростника, с которыми скрывались в глубине своей крепости.
В вышележащих этажах также чернели отверстия на различной высоте и в различных местах. Но они служили, очевидно, только для притока воздуха и, может быть, на случай нападения врагов – для выхода защитников. Они были уже и ниже главных, так что по ним мог выходить один муравей за другим. Из этих отверстий время от времени также показывались муравьи, бегали по уступам муравейника, вероятно осматривая, все ли в порядке.
– Не помешает ли это обилие отверстий нашему плану? – спросил Макшеев. – Если движение воздуха по муравейнику будет слишком свободно, сернистый газ начнет быстро выходить и не окажет должного действия.
– Сернистый газ тяжелее воздуха и только постепенно вытеснит последний, – ответил Каштанов. – Кроме того, важные части муравейника – склады личинок, куколок, яиц, запасы пищи, – вероятно, находятся в глубине, может быть, в камерах, вырытых в почве. Сернистый газ пойдет сначала в эти более глубокие части, а потом уже начнет распространяться в верхние этажи. Впрочем, часть отверстий можно будет заткнуть, если мы увидим, что тяга слишком сильная.
– А не заложить ли горящую серу в верхние отверстия?
– Это может вызвать пожар всего муравейника. У нас ведь нет никаких несгораемых подстилок – жаровен, сковород, что ли, и серу пришлось бы класть прямо на сухое дерево.
– Можно воспользоваться скорлупой яйца игуанодона, из которой сделаны наши временные тарелки и блюдо.
– Их всего пять, а отверстий гораздо больше.
– Нужно попытаться раздобыть сегодня еще одно или два яйца, тогда можно будет устроить еще с десяток чаш для сжигания серы.
– Это идея! Времени до вечера у нас еще много, сделаем экскурсию в пески, откуда муравьи таскают эти яйца.
Окончив осмотр муравейника, Макшеев и Каштанов возвратились к месту стоянки и сообщили свой план товарищам.
Все охотно согласились сходить на следующий день в песчаные холмы за яйцами, пока Макшеев и Каштанов будут заняты измельчением серы.
Гибель муравейника
Когда последние партии муравьев вернулись домой и муравейник успокоился, путешественники приступили к исполнению своего плана. За день вся сера была истерта в порошок при помощи плоских камней. Наполнив ею заплечные мешки и захватив блюда из яичной скорлупы, все направились к муравейнику, где каждый должен был положить в одном из главных входов свою порцию серы, рассыпав ее грядкой поперек хода, чтобы газ направлялся в глубь сооружения. Зажегши серу, нужно было заложить выход стволами, взятыми со стен, а затем забраться по наружной поверхности и расставить в ближайших отверстиях блюдца с остальной серой, чтобы отравить воздух во всей нижней части муравейника и воспрепятствовать муравьям спасаться вверх. Чтобы сера на блюдцах не горела слишком быстро и не могла зажечь сухие бревна постройки, она была слегка смочена водой.
Этот план был в точности исполнен, но только в двух главных выходах, обращенных на юг и на запад, Макшеев и Громеко неожиданно встретили караульных муравьев. К счастью, муравьи были полусонные и не успели поднять тревогу, как их убили ударами ножей.
Путешественники зажгли серу и отошли в сторону, дожидаясь на страже с ружьями в руках, чтобы истреблять спасающихся. Через четверть часа из нескольких отверстий самых верхних этажей, в которых сера не была положена, появились муравьи, тащившие большие белые свертки – очевидно, куколок. Они бегали с ними по поверхности муравейника, спускались вниз, но, не достигнув земли, падали, отравленные дымом серы, горевшей у нижних входов. Только нескольким удалось спуститься на землю, и они принялись растаскивать бревна, загораживавшие один из самых главных входов, очевидно полагая, что этим они спасут своих задыхающихся в глубине сотоварищей. Но эти неожиданные спасители были истреблены несколькими выстрелами. Больше никто не появлялся – все население муравейника, захваченное врасплох, погибло.
Когда сера догорела и из всех отверстий потянулся легкий сизый дымок, доказывавший, что весь муравейник наполнен сернистым газом, Папочкин задал вопрос, совершенно естественный, но до сих пор не приходивший никому в голову:
– Как же мы сами-то попадем в глубь этого сооружения? Ведь оно и для нас отравлено надолго!
– Нужно разгородить нижние отверстия, чтобы усилить доступ воздуха, а затем ждать, может быть, несколько дней, пока сернистый газ постепенно не улетучится, – ответил Каштанов.
– Ждать так долго без дела – слишком скучно, – заметил Макшеев. – Нельзя ли устроить какую-нибудь усиленную вентиляцию, чтобы выгнать газ?
– Посредством чего? Огонь разводить нельзя из-за опасности пожара, а других приспособлений у нас нет.
– Если бы нам удалось застрелить игуанодона или крупного птеродактиля, – заявил инженер, – я бы смастерил из его свежей шкуры большой мех.
– Это идея! Но из чего мы сделаем трубу для вдувания воздуха в глубь муравейника?
– А хвощи разве не годятся? – предложил Громеко. – Ведь их стволы пустотелые, и нужно только пробить перегородки между отдельными коленами, чтобы сделать из них прекрасные длинные трубы. А их уже можно соединить друг с другом.
– Голь на выдумки хитра! – согласился Папочкин. – И я убеждаюсь все больше и больше, что мы, подобно Робинзону, выпутаемся из всякой беды, которую еще уготовит нам судьба.
