— Двенадцать апостолов, — объяснил Себастьян, обхватив обеими руками кружку горячего сидра. — Говорят, король приказал выколоть глаза часовщику после того, как он закончил эти часы, чтобы тот больше не смог создать ничего подобного.
Клэри вздрогнула и прижалась к Джейсу. Он молчал с тех пор, как они ушли с моста.
Люди — в основном девушки — с любопытством поглядывали на Себастьяна.
— Садизм какой-то, — пробормотала Клэри.
Себастьян глотнул еще сидра.
— Прошлое — это другая страна, — сказал он.
— Чужая страна, — поправил его Джейс.
— Что? — удостоил его взглядом Себастьян.
— Прошлое — это чужая страна: там все делают по-другому. Та к звучит полная цитата.
Себастьян пожал плечами и отодвинул кружку. Вернув кружку продавцу, можно было получить назад евро, но Клэри подозревала, что за такую мизерную сумму Себастьян и мизинцем не пошевелит.
— Пойдем.
Клэри не допила свой сидр и немного жалела об этом. Себастьян увел их с площади в лабиринт кривых улочек. Джейс поправил Себастьяна, подумала она. Конечно, повод для этого был незначительный, но разве кровавое заклятие Лилит не должно было внушить Джейсу безоговорочную веру в правильность всех слов и поступков Себастьяна? Не было ли это быть признаком — малейшим признаком — того, что связь между ними слабеет?
Она знала, что надеяться глупо. Но иногда, кроме надежды, не остается ничего.
Улочки еще более сужались и темнели. Клонившееся к закату солнце полностью скрылось за облаками, и повсюду зажглись старомодные фонари, освещавшие туманный полумрак. Только одежда других пешеходов, появлявшихся из тумана и снова утопавших в нем, помогала Клэри прогнать мысль, что они провалились в дыру во времени.
Наконец они дошли до каменной арки, за которой была маленькая площадь. В большинстве магазинов уже погасили свет, но в одной лавчонке он еще горел. Над ней золотыми буквами было написано «АНТИКВАРИАТ», а на витрине стояли старые бутылки с отслаивающимися этикетками, на которых читались латинские слова. Клэри не особенно удивилась, когда Себастьян направился именно к ней.
Но зачем ему могли понадобиться старые бутылки?
Она прогнала эту мысль, как только они ступили через порог. Магазинчик был тускло освещен, в нем пахло средством от моли, и каждый его уголок был уставлен всевозможным хламом, но не только хламом. С солонками и перечницами в форме фигурок из часов на площади соседствовали прекрасные астрономические атласы. Еще здесь были листы старого табака, толстые сигары, марки под стеклом, старые немецкие и русские фотокамеры, восхитительная резная хрустальная чаша изумрудного цвета и стопка старых календарей в пятнах от воды. Старинный чешский флаг висел на шесте чуть повыше головы.
Себастьян двинулся к прилавку в задней части магазина, и Клэри поняла, что приняла за манекен старика, стоявшего за ним. Лицо его было морщинистым, как смятая простыня. В нижней части прилавка за стеклом красовались старинные украшения, маленькие кошелечки с замочками из драгоценных камней и бесчисленные ряды запонок.
Себастьян сказал что-то по-чешски, и мужчина кивнул, подозрительно взглянув на Клэри и Джейса. Клэри показалось, что у него темно-красные глаза. Она прищурилась и начала незаметно снимать с него чары.
Это было нелегко — чары пристали к старику, как липучка. В конце концов она ослабила их настолько, что смогла разглядеть, что на самом деле скрывалось за личиной хозяина магазинчика. На самом деле это был монстр с рубиново-красными глазами, из пасти которого во все стороны торчали острые зубы. Руки его напоминали змей.
— Демон Ветис, — шепнул ей на ухо Джейс. — Они как сороки. Собирают все, что блестит. Драгоценности… мусор… им все равно.
Себастьян показал рукой на Джейса и Клэри:
— Это мои брат и сестра. Им можно доверять, Мирек.
По коже Клэри пробежала дрожь. Ей не хотелось притворяться сестрой Джейса перед демоном.
— Мне это не нравится, — произнес Ветис. — Ты сказал, что я заключу сделку только с вами, Моргенштернами. И хотя я знаю, что у Валентина есть дочь, — он кивком указал на Клэри, — мне известно и то, что у него был только один сын.
— Он — приемыш, — ответил Себастьян.
— Приемыш?
— В последнее время представления о семье сильно изменились, — вставил Джейс.
Демона это не впечатлило.
— Мне это все равно не нравится, — сказал он.
— Зато тебе понравится вот это, — сказал Себастьян и вынул из кармана перевязанный мешочек. Он перевернул мешочек над столешницей, и из него со звоном посыпались бронзовые монеты. — Пенсы с глаз мертвецов. Ровно сотня. Ты приготовил то, о чем мы договаривались?
Демон взял монетку и слегка прикусил ее. Его красные глаза сверкнули.
— Неплохо, неплохо. Но недостаточно для этого.
Он щелкнул пальцами и над ним появился красивый прозрачный минерал. Клэри внезапно осознала, что именно из этого материала куются клинки серафимов.
— Чистый адамант, — сказал демон. — Ткань небес. Цены ему нет.
Злоба молнией расколола лицо Себастьяна, и на мгновение Клэри узнала в нем мальчишку, который смеялся, когда Ходж умирал.
— Но мы же договорились о цене!
— И еще мы договаривались, что ты придешь один, — отрезал демон.
Его красные глаза снова уставились на Клэри и Джейса; Джейс не двигался, но наблюдал за ним как кошка, готовая к прыжку.
— Я скажу, что еще ты можешь мне отдать. Локон чудесных волос твоей сестры.
— Тебе нужна прядь моих волос… — Клэри сделала шаг к прилавку.
— Нет! — Джейс встал на ее пути. — Он темный маг, Клэри. Ты не представляешь, что он может сделать, если получит твой локон или каплю крови.
Клэри задумалась. Если бы Себастьян согласился обменять ее волосы на адамант, разве его кто-нибудь мог остановить? Джейс был вынужден поступать так, как хотел Себастьян. Но, может, любовь Джейса…
— Ни за что, Мирек, — сказал Себастьян.
Демон медленно, как ящерица, моргнул:
— Ни за что?
— Ты не тронешь ни единого волоска с головы моей сестры. И не отступишься от уговора. Никто не смеет обманывать сына Валентина Моргенштерна. Ты заплатишь назначенную цену, или…
— Или что? Или я пожалею? Ты не Валентин, мальчишка. Вот он был мужем, которому хотелось служить верно…
— Да, — сказал Себастьян, вынимая из-за пояса клинок серафимов, — я не Валентин. И я не собираюсь поступать с демонами, как он. Если я не смогу заставить вас подчиниться мне, я заставлю вас бояться себя. Я сильнее своего отца, и, если ты не заключишь со мной честную сделку, я убью тебя и все равно получу то, за чем пришел.
