О, кукольника начинала бить мелкая дрожь. Его бросало в холодный пот, и он в ужасе захлопывал в мозгу незримую заслонку, чувствуя, что летит в пропасть безумия. Слишком сильное испытание для человека. Легат впал в истерику, вехдены с трудом вышли из ступора.
«Да и ты, дружок, выглядишь не лучшим образом.»
Конечно же, личность – вернее, антическая сущность Нейрама – оказалась доминантной. Это не Тумидус жег галеры соотечественников. Антис растворил его в себе. Действия Нейрама легат воспринял, как свои собственные: все они в тот момент являлись единым целым!
Но случившееся ни для кого не прошло даром.
Даже для антиса, обретшего вторую молодость.
Нейрам рассеянно вдыхал аромат розовой магнолии. Каково это, думал Лючано, узнать, что из твоей памяти выпали многие годы? На родине – мятеж и раскол. К власти пришел правитель, которого ты считаешь ничтожеством. Близкие состарились или умерли. А ты пропал без вести – и вернулся: юный, полный сил… Беспамятный «овощ» Пульчинелло!
Едва ли меньшее потрясение, нежели испытали мы.
– Я ухожу.
Сорвав четыре цветка, Нейрам поднял их на ладони.
– Если вы меня обманули – вернусь и…
Могучая лапища красноречиво скомкала цветы. Между пальцами проступили липкие капли сока. Антис обращался ко всем, но смотрел почему-то на Тарталью. Кукольник помимо воли содрогнулся. Озяб, что ли?
– А если сказали правду – вернусь и извинюсь.
Стряхнув на пол кашу, оставшуюся от магнолии, Нейрам брезгливо вытер ладонь об одежду и направился прочь.
– Вы куда? – отважился спросить Лючано.
– К кею Кобаду.
– А… ну, это… Как вы нас потом найдете?
– Найду. Не сомневайтесь.
Он скрылся в зарослях тамариска. Можно было подумать, что именно там расположилась загородная резиденция экс-кея. С минуту люди тупо смотрели ему вслед.
– Эй, погодите!
Лючано вскочил и бросился вдогонку.
Дорожка вилась мимо ухоженных клумб с настурциями и опунциями, грядок с кресс-салатом и капурцами – деликатесом под тутовую водку. У Тартальи аж слюнки потекли. Кадки с гледичией и зинарскими кедрионами, заросли кустов, усыпанных ярко-голубыми шишечками – дальше, дальше… Большинство деревьев опутали мясистые плети со множеством утолщений: зелено-розовые удавы наглотались теннисных мячиков. Клубеньковая лиана, паразит, распространенный в тропических лесах.
«Ее-то зачем здесь выращивают?»
Дорожка вывела к двери – бронированной, наполовину ушедшей в стену. Лиана – ладно, но дверь? На кой ляд такая в оранжерее? А если тут есть, что запирать – почему дверь открыта?!
Секундой позже он вылетел в длинный коридор. Серая монотонность ферропласта нагоняла уныние. Тусклый, неживой свет плафонов, встроенных в потолок, усиливал гнетущее впечатление. Коридор пустовал. Боковых проходов не наблюдалось. Метрах в двадцати тоннель плавно изгибался, по всей видимости, обходя станцию по периметру.
– Нейрам! Ты здесь?!
Тишина. Даже эхо не отозвалось.
Антис покинул станцию без лишних «спецэффектов». Выходит, он вполне себя контролирует. Да и появление гостей не вызвало разрушений. Это уже после драчуны учинили разгром…
«Ничего, вернется и извинится. Мы ведь сказали ему правду. Нам не о чем беспокоиться. Ох, вру – есть нам о чем беспокоиться, навалом…»
Тарталья вздохнул и двинулся обратно.
III
– Где он?
Из-за мясистых дендромерий, увенчанных бутонами-жемчужинками, объявилась вся троица: трубач, гитарист и легат. Тумидус шел позади, не желая, чтобы кто-то из вехденов оказался у него за спиной.
– Улетел, – пожал плечами Лючано.
– Тогда идем искать центральный пост.
Гай взял себя в руки и уже пытался захватить лидерство в их маленькой группке. Тарталья не возражал: пусть командует, жалко, что ли? Решение выглядело очевидным, а кто его озвучил – какая разница?
Однако имелись и другие мнения.
– Проще войти в местную сеть, – доставая уником, ухмыльнулся Бижан в лицо помпилианцу. – Разберемся по-тихому, без лишнего звона…
Заль поддержал командира:
– Ага, объясняйся потом, откуда мы тут взялись!
Гитарист тоже включил свой коммуникатор, благо на Михре у вехденов успели забрать только оружие. Лючано предположил, что могло произойти с «подселенцами», случись при возврате в малые тела непредвиденный сбой – и у него засосало под ложечкой. К счастью, люди, одежда и мелкие вещи восстановились в точности по исходной матрице, зафиксированной антисом при переходе в волну.
Жаль, очки разладились.
Достав «фотохром-полиморф» из кармана, он применил проверенный веками метод починки любой техники: стукнул очками о колено. Пластик линз с возмущением мигнул, меняя прозрачность, фокусировку…
Неужто помогло?!
– Храфстра! – выругался гитарист. – Сеть не видна!
– Ага, – кивнул Бижан. – И аккумулятор садится.
Лючано открыл было рот, желая порекомендовать вехденам только что испробованный способ ремонта – очки после удара работали, как новые – но его опередили.
– Лучше выключите, – дружелюбно посоветовал благоухающий куст жасмина. – Сети здесь все равно нет. А аккумулятор «Вампир» за пять минут высосет.
Очки, повинуясь беззвучному приказу, приблизили куст. Жасмин, как жасмин, цветет и пахнет. Но при этом почему-то разговаривает. Миг, и Тарталья вздохнул с облегчением, разглядев за ветками очертания человеческой фигуры.
Оказывается, мы все еще в своем уме!
Незнакомец медлил явить себя взорам гостей. Зато из боковых проходов между клумбами и грядками начали выходить люди, которые явно прятались там до поры. Вид их не сулил любезного приема. Двое громил самого что ни на есть бандитского вида. Смуглый варвар-толстяк – татуировка на щеках, хитрый узел волос на макушке. Дылда-вудун, чья белозубая ухмылка, расколов темное лицо, не обманула бы и младенца. За ними маячили остальные, полускрытые ветвями тамаринда, согнувшимися под тяжестью спелых стручков.
И на каждом аборигене – до боли знакомые комбинезоны: синие в желтую вертикальную полоску. Отсутствие карманов, грубая ткань, маячки с номерами на груди…
Заключенные!
«Тогда почему у громилы на голове сомбреро? – поинтересовался дотошный Гишер. – Где казенный тюбетей? А варвар подпоясан алым кушаком с кистями… Где охрана? Кто позволил сидельцам разгуливать без присмотра? Откуда у них оружие?! Нет, дружок, это скверное местечко. Держи ухо востро!»
Старый экзекутор не ошибся. Аборигены одевались с бо́льшим или меньшим нарушением тюремных правил. Счастливый владелец сомбреро щеголял в придачу шикарными ботфортами – выше колен, со шпорами. Наверное, взял на память у аристократа типа маркиза-эскалонца. В руках красавец держал ножницы для разделки рыбы. Такие ножницы, похожие на садовый секатор, обожала тетушка Фелиция. Их лезвия с хрустом крошили плавники, хрящи и даже хребет крупного сазана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
