«Вид флотилии, – рассказывает Форстер, – внушил нам еще более высокое мнение о могуществе и богатстве острова, и весь экипаж пришел в изумление. Вспоминая о первобытных орудиях таитян, мы не могли не восхищаться терпением и трудом, необходимыми для того, чтобы повалить огромные деревья, нарезать и обтесать доски и довести, наконец, эти громоздкие сооружения до такой степени совершенства. Работы производились с помощью каменного топора, долота, куска коралловой глыбы и кожи ската. Вожди и все воины, находившиеся на боевых площадках, были облачены в военные наряды, то есть в огромные полотнища тканей, тюрбаны, кирасы и шлемы. Высота некоторых шлемов сильно стесняла их владельцев. Вся одежда казалась не слишком удобной для сражения и скорее подходила для парада. Как бы там ни было, она, несомненно, придавала зрелищу величественный вид, и воины не упускали возможности показать себя в самом выгодном свете».
Прибыв в Матаваи, Кук узнал, что грозный флот был предназначен для нападения на остров Эймео, вождь которого отказался подчиняться королю Таити и объявил себя независимым.
В последующие дни командира навестили некоторые из его старых друзей. Все они выразили горячее желание получить красные перья, очень высоко ими ценившиеся. Одно перо являлось в их глазах более ценным подарком, чем бусина или гвоздь. Желание приобрести перья было у таитян так велико, что они предлагали в обмен свои своеобразные траурные одежды, которые ни за что не хотели продать Куку во время его первого путешествия.
«Эти одежды из самых редких материалов, добываемых на острове и в окружающем его море, сделанные с исключительной тщательностью и искусством, представляют, должно быть, для островитян значительную ценность. Нам удалось купить не менее десяти нарядов, которые и были привезены в Англию».
Ойдиди, предусмотрительно запасшийся значительным количеством красных перьев, смог удовлетворить все свои прихоти. Таитяне смотрели на него, как на какое-то чудо и, по-видимому, с большим интересом выслушивали его рассказы. Его общества искала не только высшая знать острова, но даже семья вождя. Он женился на дочери вождя Матаваи и привел свою жену на корабль; там каждый с удовольствием преподнес ему что-либо в подарок. Он решил остаться на Таити, где встретил сестру, вышедшую замуж за могущественного вождя.
Несмотря на кражи, не раз нарушавшие дружественные отношения, англичане раздобыли за время этой стоянки больше провизии, чем когда-либо прежде. Старая Обереа, считавшаяся королевой острова во время стоянки «Дофин» в 1767 году, сама доставила свиней и плоды, в тайной надежде разжиться красными перьями, имевшими такой большой успех. Англичане очень щедро раздавали подарки и развлекали таитян фейерверком и военными упражнениями.
За несколько дней до отплытия командир был свидетелем еще одного морского парада. Оту приказал произвести примерное сражение; но оно длилось очень недолго, и проследить за всеми его подробностями оказалось невозможно. Этой флотилии предстояло вступить в битву через пять дней после отплытия Кука, и у того явилось было желание ее дождаться; однако, полагая, что туземцы опасаются, как бы англичане не уничтожили и победителей и побежденных, он решил не задерживаться.
Едва «Резольюшен» вышел из бухты, как один помощник канонира бросился в море, соблазненный прелестью жизни на Таити, а может быть и обещаниями Оту, который считал, что присутствие европейца принесло бы ему значительные выгоды. Беглец немедленно был пойман шлюпкой, отправленной Куком в погоню. Командир очень жалел, что для поддержания дисциплины ему пришлось так поступить; если бы этот человек, не имевший в Англии ни родных, ни друзей, попросил у него разрешения остаться на Таити, он не отказал бы.
15 мая «Резольюшен» стал на якорь в гавани О-Варре на острове Хуахине. Старый вождь Opee одним из первых поздравил англичан с возвращением и вручил им подарки по случаю благополучного прибытия. Командир преподнес ему красные перья; но старый вождь, очевидно, предпочитал железо, топоры и гвозди. Он казался более вялым, чем во время первого посещения англичан; его умственные способности ослабели, что, несомненно, следовало приписать неумеренному употреблению возбуждающего напитка, который туземцы приготовляли из перечного кустарника. Авторитет Opee, по всей вероятности, все больше и больше падал; Куку пришлось заняться преследованием шайки воров, укрывавшихся в глубине острова, в горах и не боявшихся грабить даже старого вождя.
Opee был благодарен англичанам за их постоянное хорошее отношение. Он последним покинул корабль, 24 апреля пустившийся в дальнейший путь; и когда Кук сказал ему, что они больше не увидятся, принялся плакать и произнес: «Пришлите сюда ваших детей, мы их хорошо примем».
Как-то раньше Opee осведомился у командира, как называется то место, где он будет погребен. «Степни»,[105] – ответил Кук. Opee просил несколько раз повторить это слово, пока не смог его произнести. Тогда сотня людей закричала хором: «Степни, мораи на Туте! Степни могила Кука!» Великий мореплаватель, давая свой ответ, не подозревал об ожидавшей его печальной участи и о том, с каким трудом соотечественники отыщут его останки.
Ойдиди, в конце концов решивший отправиться с англичанами на Хуахине, не встретил там такого же теплого приема.
как на Таити. К тому же он был теперь далеко не так богат и его престиж упал.
«Это могло служить хорошим подтверждением, – сообщается в отчете, – той истины, что нет пророка в своем отечестве… Он расстался с нами с сожалением, ясно показывавшим, с каким уважением он к нам относился: когда наступило время разлуки, он бегал из каюты в каюту, чтобы всех обнять на прощанье. Я не в состоянии описать печаль, наполнявшую душу этого юноши, когда он, наконец, нас покинул; он смотрел на корабль, заливался слезами и в отчаянии упал на дно своей пироги. Миновав кольцо рифов, мы все еще видели его, простиравшего к нам руки».
6 июня Кук заметил остров Лорд-Хау, открытый Уоллисом и называемый местными жителями Мохипа, а через несколько дней – группу необитаемых островков, окруженных кольцом бурунов, которой дал название Палмерстон – в честь одного из лордов Адмиралтейства.
20-го был открыт крутой скалистый остров. Поросший высокими деревьями и кустарником, он имел лишь узкую полосу песчаного берега, куда вскоре прибежало несколько туземцев с очень темной кожей. С копьем и палицей в руках, они всячески проявляли свою враждебность, но благоразумно скрылись, как только увидели высаживавшихся на землю англичан. Вскоре воины снова появились, вызывая чужестранцев на бой и осыпая их градом стрел и камней. Спаррман был ранен в руку, а Кука чуть не пронзил дротик. Общий залп рассеял негостеприимных островитян, и столь нелюбезный прием послужил к тому, что их родина получила название острова Савидж (Дикий).
