— Ну, это будет нетрудно устроить, — сказала Самми после некоторого размышления. — Вчера, когда ты была почти весь день в постели, они поверили, что ты больна. Мы просто скажем, что тебе опять стало хуже; похоже, что лондонский воздух и все эти выезды не пошли на пользу твоему здоровью.
Миранда слабо, он отчетливо хихикнула:
— Они подумают, что я просто неженка, — ведь я выезжала куда меньше, чем Люси. Конечно, я была занята работой, но они-то думают, что я отдыхала.
— Да… но она привычна к Лондону, прожила в нем всю жизнь и привыкла помногу бывать на воздухе, густом от каминного дыма. А ты — совсем другое дело. Внезапное повторное ухудшение твоего самочувствия вынуждает нас думать, что тебе просто необходимо вернуться домой и пожить там, пока ты полностью не поправишься. Возможно, когда твое здоровье улучшится, ты сможешь еще раз приехать в Лондон.
— Ну нет. — Миранда попыталась вырваться из утешающих объятий Самми, внезапно превратившихся в тюрьму от этих слов. — Ты не понимаешь! Я не могу возвращаться сюда! Никогда! Пока…
— Конечно, нет, но нам не нужно говорить, почему мы уезжаем. Ничто не заставит их заподозрить, что у тебя могут быть какие-то иные причины для отъезда, кроме твоего здоровья. Будет проще позволить им думать, что ты еще приедешь к ним, когда твое здоровье окрепнет. Не беспокойся, моя милая, я сумею все уладить.
— Ох, Самми, ты мое утешение. Что бы я без тебя делала?
Этот вопрос мисс Сампсон задавала себе с тех пор, когда Миранда была еще маленьким ребенком. Ответ был всегда один и тот же: она нужна сейчас Миранде, как и раньше, и потому она здесь. Она понимала и то, что Миранда ей также необходима, — у нее больше ничего не было в жизни, кроме Миранды.
Люси, Диана и мисс Огаста стали дружно возражать против решения их гостей покинуть их дом столь внезапно: юные леди потому, что по-настоящему привязались к Миранде; мисс Огаста — от понимания того, что теперь от нее могут ожидать участия в заботах о младших детях. Не в обучении, конечно, — она знала, что этого она не сумеет никогда, — но они могут захотеть, чтобы она выводила их на прогулки, как это делала Самми. А это для нее было бы почти столь же трудно.
Джайлс был так же огорчен решением кузины уехать, как и его сестры, но посчитал ниже своего мужского достоинства сказать ей об этом. Поэтому он ограничился тем, что выразил надежду, что ей скоро будет получше. Он не испытывал особой печали от приближающейся разлуки со столь строгой наставницей, как мисс Сампсон, и надеялся, что новый учитель будет менее строг в отношении уроков, но по-прежнему позволит ему вольно играть в парке. До сих пор еще ни один из учителей этого не делал, а он знал, что ему будет не хватать этих прогулок.
Миссис Хэмпхилл не могла не согласиться с мисс Сампсон, что той лучше знать, что пойдет Миранде на пользу; хотя домоправительница никак не могла знать, что произошло между Мирандой и капитаном ни при их прежних встречах, ни на сегодняшней прогулке, однако она знала, что недавно случилось что-то, расстроившее молодую леди. Она была совсем не похожа на ту, какой приехала в Лондон. А раз мисс Сампсон считает, что возвращение домой ей поможет, значит, по мнению миссис Хэмпхилл, так и следовало сделать.
Миранда уверяла, хотя и не очень настойчиво, что, как она полагает, она не подхватила ничего заразного. Лондонский воздух, конечно, служит причиной болезни у некоторых, но уж она-то должна быть достаточно крепкой, чтобы его вынести. Однако того, как она это говорила, и слабого покашливания, которым сопровождалось ее объяснение, оказалось вполне достаточно, чтобы удержать остальных подальше от нее, пока она собирала вещи.
Она могла их понять. Ничто не должно помешать продолжению столь важного для Люси сезона. Их прощальные слова, хотя и довольно обильно смоченные слезами девушек, были сказаны на почтительном расстоянии, и Миранда с помощью мисс Сампсон уселась в коляску, укутанная теплой накидкой, которую она тут же сбросила, едва они отъехали на безопасное расстояние от дома.
— Кроме всего прочего, ты устала, — сказала ей Самми, стараясь подбодрить ее. — Работая, чтобы успеть уложиться в сроки, и одновременно позволяя Люси уговорить тебя так часто выезжать с ней, ты довела себя до изнеможения. Чудо, что ты и впрямь не заболела. Когда мы приедем домой и ты как следует отдохнешь, ты почувствуешь себя гораздо лучше.
— Но, Самми, дело совсем не в этом. Ты должна понимать. Когда Джонатан Мюррей…
— Да, дорогая моя, я знаю. При первой встрече с этим человеком ты была достаточно благоразумна, чтобы не доверять ему из-за его отношения к тебе. И только за последние несколько дней ты позволила ему познакомиться с тобой поближе — достаточно близко, чтобы не так понять…
Миранда глубоко вздохнула, борясь со слезами, вновь подступившими при мысли об этих последних днях с Джонатаном. Каким замечательным он ей казался, когда она думала, что он ее по-настоящему любит. А потом этот удар — уязвивший ее гордость, твердо сказала она себе, но не сердце.
— Я знаю, ты собираешься мне сказать, что он не стоит моих слез. Я тоже знаю это…
— Но когда мы вернемся домой, и ты хорошенько отдохнешь, все это покажется просто дурным сном. У тебя будет твоя работа, и он станет всего лишь неприятным воспоминанием.
Она надеялась, что ее, предсказания окажутся верными. Миранда была не из тех, кто позволяет себе увлекаться, как школьница; в первый раз она почувствовала, что сердце ее разбито, поэтому она страдала глубже, чем те, кто уже проходил через это.
Даже при такой прекрасной погоде их путешествие оказалось утомительным. Нанятая ими коляска была не столь удобна, как та, которую они нанимали для поездки в Лондон. Не переставая уверять, что она вовсе не утомилась от путешествия, Миранда все же подчинилась распоряжению Самми немедленно лечь в постель. Какое-то время она все еще ощущала тряску экипажа на ухабистых дорогах.
Все равно она не сможет уснуть, думала она, а потом открыла глаза и поняла, что проспала до середины следующего дня.
— Самми была права, как и всегда, — воскликнула она, садясь, в постели и осматриваясь. — То, что случилось в Лондоне, — она не удостоила случившееся более точным названием, даже для себя, — было как сон. Дурной сон. Но теперь я проснулась, и вскоре он исчезнет без следа.
Поднимаясь с кровати, Миранда увидела, что, пока она спала, Самми распаковала багаж и разложила все по местам. Ее чернильница, несколько заточенных перьев и изрядная стопка бумаги аккуратно разместились на ее письменном столе у окна, где у нее было любимое место работы.
