и пустил его артериям чудовищного организма наружу. Туда, где ждал Иуэ. Дети не должны быть оружием в руках взрослых. Иначе человечество обречено на гибель. А так, у них еще будет шанс.
Я проследил неведомыми сенсорами, что парень получил девушку, которая сильно ослабла, но никаких ран я не заметил. Можно было отдать им дракона, но я не уверен, что она не нападет, как только выйдет из зоны моего влияния.
Ничего, в городе есть дичь, тут растет зелень и есть очищенная вода. А через пустоши он ее как-нибудь переведет, добралась же она сюда целой и невредимой.
А теперь пришла пора перепрограммировать этого черного бога из кристалла.
***
Среди зеленых джунглей, покрывших руины города, название которого не помнит ни один ныне живущий, бледным пятном выделялось кольцо из металла, пластика и композитных материалов.
Палаточный городок, высокая стена, выросшая вокруг небольшого холма, приземистые строения и множество людей, снующих вокруг, словно муравьи. Большинство из них носило белое, чаще всего это были халаты, но иногда и полимерные доспехи.
Множество прожекторов освещали местность даже днем. Но было и несколько фигур молодых людей, что сильно выделялись на общем фоне. В основном тем, что носили старую рваную одежду пестрых цветов, найденную все в тех же руинах.
Протертые выцветшие кеды и джинсы, толстовки и даже кепки. Вся одежда усердно пропитывалась красителями, отчего смотрелась ярко и местами аляповато. И тем не менее, серьезные и даже хмурые лица белых не осмеливались что-то высказывать этой группе молодых модников.
Одна из них – молодая девушка в красной кожаной куртке и взглядом вечно готового к атаке хищника, сейчас стояла на стене, вглядываясь в ярко освещенный провал туннеля.
Глубоко проникнуть не получилось, нечто перекрыло проход живыми гибкими лианами. Но люди и не пытались, довольствуясь внешним изучением холма и постоянным сбором показателей.
- Ты весь день здесь стоишь, - раздался сухой властный голос над ухом девушки.
Та обернулась и увидела суровое лицо бывшего высшего инквизитора Альтаира. Ныне главы секретного объекта «Источник». Оби ее ненавидела всем сердцем, но с годами рутинной работы плечом к плечу, эта ненависть подистощилась. Стерлась, поблекла, но никуда не ушла, замаскировавшись под неприязнь.
Потому она и взяла протянутую чашку горячего шоколада. В последнее время это стало ее любимым напитком. Впрочем, ее отряд полюбил все сладкое, яркое и насыщенное. Лишь бы в цветах не было белого, а вкус – пресным.
Отряд – четырнадцать, по числу изначальных членов боевой группы, обеспечивал безопасность на объекте от внешних угроз. Дикие Иные постоянно стягивались к научному лагерю, пытаясь прорваться, но правда в том, что непосредственно возле стен они становятся вялыми и тупыми. Будто что-то мешает им атаковать и действовать быстро.
Правда, ходят слухе о Джаггернауте огромных размеров, который бродит где-то по округе и собирает вокруг себя новую орду. Но сам он близко не подходит, будто что-то его отталкивает.
- Элиот сказал, что сегодня был зафиксирован аномальный выброс эфира, - произнесла Оби, вглядываясь в провал.
- И ты решила, что это твой отец?
- Что еще это может быть? – насупилась она.
- Об этом я и хотела с тобой поговорить. Мне и еще нескольким людям сегодня надо будет уехать. За главного остается Элиот и Хард. Помогай им, пожалуйста.
- За себя беспокойся.
Хард. Последний Черный Дьявол, которого несколько лет назад выплюнуло из источника, после чего вход оказался опечатан. Суровый мужик, никому не дает спуску, но Оби с отрядом его за это и любит. А еще за то, что он чем-то похож на отца. Ну, когда в человеческом обличье. В боевой ипостаси не сильно – хлипкий какой-то.
Кира еще хотела что-то сказать, но передумала. Лишь вздохнула и пошла дальше обходить посты на стене.
Вскоре начало смеркаться и к Оби подошел смуглый парень в белом костюме с леденцом на палочке. Отряд Оби очень любил дядю Черча, в первую очередь за то, что тот умеет делать леденцы на палочках.
- Будешь? – протянул он ей кругляш из жженного сахара, но почему-то с красноватым оттенком. – Нашли ягоды, получилось необычно, если смешать их.
Вкус был непривычным, очень кислым, но ярким, а оттого – приятным. Оби довольно поморщилась, перекатывая леденец во рту.
- Спасибо дядя Черчилль, - а затем внезапно испугалась посетившей мысли. – А ты тоже уезжаешь с этой стервой?
- Увы, - тепло улыбнулся тот. – И Иуэ с нами. Не переживай, тетя Агнесс уже вполне неплохо научилась делать карамель.
- Да, только она делает ее лишь по выходным и праздникам. И то, если мы выучили все уроки.
- Учиться необходимо.
- Мне уже девятнадцать, я не маленькая. Да и зачем мне все эти книжки?
- Как быстро время летит, - проигнорировал вопрос Черч. – Помню, ты была вот такого роста, когда Иуэ притащил тебя из пустошей.
- Даже четырнадцатый был выше, а он у нас самый младший в отряде.
Постояли немного в тишине, глядя на провал входа. Каждый думал о чем-то своем, но не хотел портить момент. И все же Оби решилась.
- Он не выйдет, - это был не вопрос.
- Не сегодня, - покачал головой Черч. – Процесс не быстрый. Судя по сигнатуре, Восьмой справляется, но он человек, а тут целый высокотехнологичный биокомплексный…
- Мы отдаем туда все новые наномашины. Источник потерял уже шесть процентов массы.
- За пять лет работы.
- Но скорость увеличивается.
- Скачкообразно.
- Сколько? – Оби сама не заметила, как начала нервничать, отчего ее тело покрылось алой броней.
- Не знаю, - честно ответил Черч. – Никто не знает. Все зависит от Восьмого. Может год, может сто лет, может уже завтра он выйдет оттуда, победив.
- А вы тем временем просто свалите по своим очень важным взрослым делам.
- Мы вернемся. Кто-то из нас, когда он справится.
- Зачем? – скривилась Оби. – Потащите его на очередную чужую войну? В другой мир?
- Если у него получится, это станет переломным моментом. Мы сможем перепрограммировать кристаллы еще до начала войны. Миры даже не поймут, как близко они прошли от катастрофы. Нам нужно будет только понять алгоритм, который использует твой Отец, так что его самого мы забирать не будем. Достаточно будет части наномашин, а затем копировать, вставить, победить.
- Как-то все у вас гладко получается, дядя Черчилль. Настолько гладко, что звучит словно бред. По-любому на
