Читаем без скачивания Заклятье древних Маори - Найо Марш

— Не знаю, — начал мистер Фолс, — любите ли вы читать детективные романы. Лично я их обожаю. Обычно их критики утверждают, что детективы оторваны от реальности. Говорят, например, что полицейское расследование вовсе не соткано из взвешивания мотивов, хитроумных догадок и беспрерывного лавирования во мраке, в процессе которого то над одним, то над другим подозреваемым зависает карающий меч правосудия. Такие люди считают, что в реальности простого, хотя и чрезвычайно трудоёмкого и медленного накопления фактов оказывается достаточным, чтобы арестовать того, на кого изначально падало наибольшее подозрение. Сержант Уэбли, — добавил мистер Фолс, — поправит меня, если я ошибаюсь.

Полицейский прокашлялся, но ничего не сказал.

— Наше недавнее собрание, — продолжил мистер Фолс, — только укрепило меня в моей правоте. Вот почему, прежде чем мы разойдёмся, я хотел бы оправдать в ваших глазах мистера Мориса Квестинга. Так вот, мистер Квестинг не был вражеским агентом.

Доктор Акрингтон взвился на дыбы. Он кричал, вопил, топал ногами, брызгал слюной и грозил всех разнести — пока мистер Фолс не рассказал о письме. Бедный анатом воспринял свалившуюся на него новость как личную трагедию. Мало того, что он уже смирился с ударом, каковым стала для него находка головы Квестинга, но письмо, подорвавшее краеугольный камень его замечательной теории, явилось последней соломинкой, сломавшей спину верблюда. Последовавшие слова мистера Фолса доктор Акрингтон слушал в подавленном молчании.

— Квестинг, судя по этому письму, разоблачил шпиона, которому удалось путём шантажа взять с покойного обет молчания. Лично я считаю, что именно страх перед угрозами этого неизвестного лица, а не какие-либо иные причины, заставил Квестинга столь поспешно засобираться в дорогу. Как и мы с вами сейчас, он ощущал нависшую над ним опасность. Думаю, что письмо он написал перед самым концертом. Проходя мимо его двери, я видел, как он склонился над столом. И вот, часа три спустя, его убили.

— Извините, — прервал Гаунт, — но я уже говорил, что моя нервная система не в состоянии выдержать такой ужас. С вашего позволения, я всё-таки вынужден вас покинуть.

— Одну минуточку, мистер Гаунт, — остановил его Фолс. — Мне представляется, что мучит вас не столько мысль о страшной кончине Квестинга, сколько опасение оказаться причастным к этой мрачной истории.

— А вот это уже наглость! — вскричал актёр, с поразительной резвостью вскакивая и потрясая кулаками. — Я этого не потерплю, Фолс!

— Присядьте, — дружеским тоном посоветовал тот. — Странное дело, против своей воли мы сами начали подозревать всех подряд. Взять, например, мистера Гаунта. Он ведь поссорился с мистером Квестингом не только потому, что тот бесцеремонно использовал его имя в рекламных целях, но и потому что Квестинг ловко присвоил себе роль таинственного благодетеля, прикинувшись, будто сам, а вовсе не мистер Гаунт, сделал этот подарок…

Барбара подскчоила, как ужаленная. Гаунт набросился на Дайкона.

— Так ты меня выдал…

— Нет, — прервал его Фолс. — Кто, кроме вас, дорогой мой Гаунт, мог сделать подобный подарок? Цитата из Шекспира на карточке… Не сам же продавец её вспомнил! Да и видели бы вы своё лицо, когда Квестинг заговорил с мисс Барбарой о её очаровательном платье. Мне показалось — извините за выражение, — что вы готовы умертвить беднягу на месте. Может, памятуя об этом случае, вы и пытались потом скрыть от нас размолвку с Квестингом?

— Я уже до хрипоты наобъяснялся, что хотел только избежать ненужной огласки, — запальчиво возразил актёр. — Неужели вы думаете, что можно и впрямь убить человека из-за такой ерунды! Уэбли, я требую, чтобы вы…

— Я с вами согласен, — поспешно замахал руками Фолс. — Позвольте перейти к следующему подозреваемому. К мистеру Смиту.

— Эй, оставьте Берта в покое! — выкрикнул Саймон. — Он чист. У него индульгенция от самого Квестинга.

— Что касается мистера Смита, — как ни в чём не бывало продолжил мистер Фолс, — то им могло верховодить чувство мести. За покушение на его жизнь.

— Какая, к черту, месть! Они похоронили топор войны!

— Да, чтобы взамен вырыть куда более ценный топор Реви. Что ж, я согласен, что этот мотив не выглядит достаточно убедительным, но, согласитесь, для того, чтобы заморочить людям голову, его вполне достаточно. Что касается вас, доктор Акрингтон, вы могли разделаться с Квестингом в порыве ярости. Вы ведь считали его предателем и шпионом…

— Теперь, Фолс, я уже уверен, что его прикончил кто-то из туземцев. Возможно — подкупленный настоящим врагом.

— Тему маори я предлагаю пока не затрагивать. Теперь вы, полковник. Извините за напоминание, но у вас был очень веский мотив. Как-никак, Квестинг собирался отобрать у вас ваши владения. А уж в бизнесе он, как метко выразился мистер Белл, собаку съел. Вы бы сильно выиграли от его смерти…

— Оставьте в покое моего отца! — снова вспылил Саймон. — Чего привязались!

— Замолчи, Саймон, — оборвал его полковник.

— … как, впрочем, — закончил мистер Фолс, — и остальные члены вашей семьи.

— Послушайте, Фолс, — не выдержал доктор Акрингтон, — вы ведь поверили этому письму, а из него ясно вытекает, что убийца — вражеский агент!

— Разумеется. Это и впрямь наиболее вероятно. Однако я вот к чему клоню. Мне кажется, что в данном случае про мотив следует вообще забыть. Если на то пошло, мотив имелся почти у каждого из нас. Давайте на минуту отвлечёмся и рассмотрим только голые факты.

— О Господи! — душераздирающе вздохнул Гаунт.

— Меня крайне занимают четыре совершенно необъяснимых обстоятельства. Сигнал на железнодорожном переезде. Рубашка Эру Саула. Цаетущие похутукавы. И наконец — злополучный флажок. Мне кажется, что, решив эти загадки, мы вплотную приблизимся к цели.

— А про себя-то вы забыли? — ехидно спросил Саймон. — Уж подозрительнее вас здесь никого нет.

Он оглянулся по сторонам, словно ища поддержки.

— Я как раз собирался перейти к собственной персоне, — с достоинством произнёс мистер Фолс. — Я и впрямь должен выглядеть в ваших глазах чрезвычайно подозрительным. А приберёг я себя напоследок ещё и потому, что должен кое в чём исповедоваться.

Уэбли резко вздёрнул голову, затем отодвинул стул назад и подобрал под себя ноги, словно готовясь к прыжку.

— Покинув зал, — сказал мистер Фолс, — я сразу направился к источникам. Я уже говорил вам, что заметил впереди себя Квестинга, которого узнал по одежде. Я сказал также, что приостановился, чтобы закурить, вскоре после чего услышал страшный крик, а потом уже появился и Белл. Позднее, запретив всем вам приближаться к месту гибели Квестинга, я сам отправился туда. Да ещё и наговорил вам с три короба, будто слышал, как там кто-то ходил. Так вот, все это неправда. Там никого не было. А теперь, — продолжал Фолс, — я перехожу к последней части своего повествования.

Он быстро сунул руку во внутренний карман пиджака.

Саймон с нечленораздельным воплем вскочил и метнулся к нему.

— Держите его! — завопил он. — Хватайте! Скорее! Он отравится!

II

Однако мистер Фолс извлёк из кармана вовсе не пузырёк или капсулу с ядом, а прозрачную желтоватую полоску, которую показал прежде всего Саймону.

— Что на вас нашло? — спросил он. — Так можно человека заикой оставить.

— Сядь, дубина! — прикрикнул на племянника доктор Акрингтон. — Не позорь нас.

— Чего ты распрыгался, как козёл, Сим? — спросил сына полковник Клэр. — Держи себя в руках.

Гаунт истерически захихикал. Саймон, развернувшись, напустился на него.

— Смейтесь сколько влезет! Он стоит тут и распинается, как вешал нам всем лапшу на уши, а вы смеётесь! Валяйте. Я, вот, сразу сказал, что у него рыльце в пушку. — Мальчишеская физиономия Саймона пылала до ушей. — Говорил же я вам, что он шифр выстукивал! Прямо у вас под носом, а вы…

— Ах, да, — кивнул мистер Фолс. — Вы обратили внимание на мой маленький эксперимент. Должен сказать, Клэр, вы весьма наблюдательны.

— Так вы признаетесь, что пользовались шифром? Признаетесь?

— Разумеется. Я пытался проверить Квестинга. Впрочем, кончился мой эксперимент плачевно. Квестинг завладел моей трубкой. Без малейшего умысла, разумеется, однако на вас это произвело зловещее впечатление. Не говоря уж об одном человеке, который посчитал это условным сигналом. Я имею в виду убийцу.

— Себя, то есть! — выпалил Саймон.

— Я вижу, — спокойно продолжал мистер Фолс, — что вы обратили внимание на предмет, который я держу в руке. Это кусочек жёлтого целлулоида, который я срезал с защитного экрана, установленного на ветровом стекле машины Квестинга. Так вот, если вы посмотрите сквозь него на какой-либо красный предмет, тот и впрямь чуть-чуть изменит оттенок, но всё равно останется красным. То же самое случится, если вы посмотрите на зеленое. В частности, зелёный сигнал светофора становится светло-зелёным, и все. Поэтому Квестинг соврал, говоря, что перепутал красный сигнал с зелёным из-за своего защитного экрана.