Первым заговорил Усис.
— Сеньор помощник капитана, я не знаю, кто из них Дик Рибейра, но оба они гангстеры, хулиганы и драчуны. Они создают непорядок.
— Опусти браунинг, Альдо, — поморщился помощник капитана, — он у тебя ведь всегда заряжен? А как сюда попал Даниил?
— Сеньор помощник, — начал было негр, но Сэм Смит перебил его:
— Почему Дик Рибейра не отвечает за себя?
— Здесь нет Дика Рибейры, — угрюмо сказал Ленивец.
— Ах вот как? — Смит щелкнул пальцами. — Тогда представляет интерес разобраться, как вы сюда попали и что вы все здесь делаете.
Он протиснулся в каюту, поставил перевернутое кресло на три уцелевшие ножки и пригласил помощника:
— Садитесь, кэп, и начинайте следствие.
Помощник капитана неодобрительно посмотрел на Смита. Фиглярничает парень. Он сразу ему не понравился. Еще когда капитан представил их друг другу в рубке. Не понравился потому, что перед тем, как войти в рубку, слышал голос капитана и его слова «Вы можете меня купить, но не испугать».
Нужно сильно довести старика, чтобы он сказал так. А старика не следовало доводить. Старик, это известно всем, очень хороший. Поэтому помощник капитана, с трудом втиснув грузное тело в кресло, еще раз неодобрительно посмотрел на Сэма Смита. «Нет, не нравишься ты мне, парень. И рост у тебя подходящий, и улыбка, и спортивная фигура, да что мне твоя фигура, я не женщина, а со стариком ты обошелся плохо, и посему грош тебе цена».
— Пусть только говорит помедленнее, — сказал Сэм.
— Хорошо, сеньор… конселэйро,[15] — кивнул помощник.
— Рассказывай, Альдо.
21
— Ладно, с тобой, Альдо, все ясно, — помощник капитана строго поглядел на негра, — теперь, Даниил, объясни мне, что ты здесь делаешь? Пять минут назад я послал тебя подкрасить поручни в третий класс, ты мне ответил «есть, сеньор», а сам здесь, в компании драчунов. Как это объяснить, Даниил?
— Сеньор помощник, я…
— Там был другой негр, — Сэм Смит наклонился к уху помощника капитана, — я его хорошо разглядел. Он похож, но другой. Более тонкие черты лица, да и поменьше ростом. Совсем другой человек.
— Разве? Почему же он отозвался на имя Даниил? Что это все значит?
Даниил вдруг заплакал. Драгоценные караты слез покатились по темным щекам. Он давился слезами и словами.
— Меня обманули, сеньор помощник капитана, меня ужасно обманули.
— Ну хорошо, успокойся, а пока я спрошу этих джентльменов. Господа, кто вы такие и что вы делаете в каюте, которая вам не принадлежит?
— Мы друзья сеньора Дика Рибейры, — забасил Ленивец, — но нам никак не удается его здесь застать.
— Тут одни посторонние лица, сеньор помощник капитана, — вклинился Живчик.
— Ах вот как! Здесь посторонние? А вы, оказывается, свои? А ну-ка, покажите ваши документы!
— Вряд ли человек в таких брюках располагает какими-либо документами, — философично заметил Сэм Смит, изучая скованную позу Ленивца.
— Наши документы в каюте третьего класса, секция седьмая, номер двести семьдесят пять, — оттараторил Живчик, мельком запомнивший этот отсек во время вечерних странствий.
— Проверим. Альдо, позвоните дежурному третьего класса и спросите, кто обитает в названной каюте.
Усис сурово глянул на подопечных Толстого Педро и набрал номер. Некоторое время он ждал ответа, затем лицо его прояснилось.
— Там помещена почтенная супружеская пара, сеньор помощник.
— Ясно. Жулики. Отвечайте, что вам надо было от Дика Рибейры?
— Мы его друзья, договорились о встрече, и вот…
— Вы всему миру друзья. Ладно, с вами еще будет разговор, Альдо!
— Да, сеньор помощник?
— Позвоните сержанту, пусть откроет арестантскую, и отведите туда обоих.
— Понятно. Но вчера был еще третий, сеньор помощник.
— Не будьте кровожадным, сеньор техник. Вы отмщены. Ведите их. В случае чего разрешаю применить оружие.
— Есть, сеньор помощник.
Когда Усис, держа в правой руке браунинг, медленно переступая негнущимися ногами, торжественно вывел гангстеров из каюты, помощник капитана обратился к Даниилу:
— Успокоился? Ну, а теперь выкладывай всю правду! И смотри мне!
Даниил задрожал, и слезы опять покатились из его переполненных мукой глаз.
22
Питер Ик закрыл машинку и принялся за утренний туалет.
«Зачем мне копаться в чужом да еще больном восприятии? Пусть делают это другие. Психологи. Анатомы. Психоанатомы. Следует поступить иначе. Возьмем заурядявление. Например, этих моих вчерашних гостей. Они самые средние жулики. Их возраст не позволяет им рассчитывать на многое в будущем. Бесталанные жулики. Работяги, но и только. А ведь гангстеризм требует таланта, изобретательности, творчества. Да, да, именно творчества! Вдохновение, полет фантазии, энергия! Необходимые компоненты успеха. Эти же ребята обладают стереотипным мышлением. Чем они интересны? Пожалуй, своей повсеместностью. Такие люди есть в любой отрасли человеческой деятельности. В науке? Да. В искусстве? Да. В общественной деятельности? Их там легионы. Куда ни кинь, везде основу составляют они. Вот почему мне так скучно. Скучно и тошно. Я очень болезненно воспринимаю серость. Я сам серею. Но ведь и такие, как точка с тире, мне тоже малоприятны? Разумеется! Эти люди вызывают у меня отвращение. Они надуманы, придуманы, высосаны из пальца. Серость, она хоть естественна. Серых делает природа, а остальных — сам человек. Нет, может, мне все же заняться моими жуликами? Кто они такие, куда они, зачем? Может, тут есть сюжет? Или будет? Скуки ради? Все равно работа не вытанцовывается. И отдых тоже не получается. Мозг постоянно занят обдумыванием дурацких комбинаций. А мне не убежать от себя. Моя профессия у меня в крови.
Итак, вчерашние гангстеры. Их цели, их биографии, прошлое, настоящее и, разумеется, будущее. Можно ли сконструировать линию поведения и предсказать конечный результат? Можно, но мало исходных данных. Нужно еще разок-другой увидеть их. Не будет ли поздно?» Питер Ик вышел из своей каюты в хорошем расположении духа. Его волосы были уложены, усы подвиты и надушены, кожа на груди хранила воспоминание о холодном душе. Тяжелый осадок ночных снов растаял, как ледок на утреннем солнце.
«На море этой безбрежной скуки и тоски, или нет, на безбрежных просторах океана скуки и тоски далеко на горизонте возник парус интереса. Незначительный такой клочочек белой материи, но как он меняет ландшафт! Только он меня и спасает, удерживает на поверхности. Моя профессия меня бережет. Нет, нет, я пе оставлю сюжет, который идет мне прямо в руки! Возможно, я опоздал и многое упустил, но и сейчас еще кое-что можно сделать. Я был непозволительно равнодушен, но у меня есть оправдание. Я устал. Я устал от сознания, что меня ненавидит моя третья жена. Нет, мои милые клоуны из первого акта должны доиграть комедию. Я буду писать о вас и сверять свой текст с жизнью. Пойдут две сюжетные линии. Одна будет конструироваться мной. Это — теоретический сюжет. Я вложу в него весь свой богатейхпий опыт. Вторая линия будет чисто репортерская. Я стану тенью бродить за своими клоунами по „Святой Марии“. Я буду подслушивать их каждый вздох, подсматривать каждый шаг и записывать все большие и малые события, случившиеся с ними, — одним словом, все, что удастся узнать и выведать у болтливых официантов, матросов, пассажиров, и все, что увижу я сам. Я сравню теорию с практикой. После этой работы мне станет ясно, насколько точно работают мое воображение и память. Возможно, я так и опубликую их вместе — детектив воображаемый и детектив действительный. Это будет достаточно оригинально, чтобы произвести впечатление на широкие массы критиков. Именно критиков? Хотя, возможно, кое-кто из читателей тоже оценит новый подход. Господи!» Питер Ик остановился и осторожно прикоснулся к усам. Прямо перед ним по трапу с верхней палубы спускались трое. Две спины жуликов писатель узнал с полувзгляда, а вот кому принадлежит третья, замыкающая шествие, можно было особенно не раздумывать. Эта спина принадлежала порядку и закону, а личность при этом роли не играла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
