Свет твою душу — с трудом произнёс я фразу, которой пастор провожал в последний путь умерших односельчан.
— Что произошло⁈ — гаркнул сир Лионель, подбежавший к нам.
Обернувшись, я увидел, что оставшихся бандитов уже благополучно дорезали, а рядом с воинами баронов стояли женщина и девушка. Ещё одну девчонку вытащили с сеновала, дом же занимался огнём, разгоравшимся всё сильнее. Мой наставник разглядыванием пейзажей не занимался, сразу ответив:
— Колдун скрылся от глаз магией и похоже покинул дом после того сильного удара. Но вместе того чтобы просто сбежать, убил жреца, пока тот лечил одного из ваших людей. Мы с учеником его спеленали, но старику уже было не помочь.
— Дерьмо — резюмировал подошедший к нам барон Умбар.
Я же взмахнул посохом и применив несложное заклятие плеснул ледяной воды на вырубленного ублюдка. В качестве оружия этот трюк мне пока не поддавался, но привести в чувства самое оно. Некромант открыл глаза и тут же получил сапогом по роже. Избиение связанного не делало мне чести, но уж на что на что, а на неё мне в этот момент было глубоко плевать. С ненавистью я прошипел:
— Зачем ты убил старика?
— Свобода требует жертв — растянул урод разбитые губы в подобии улыбки — Скоро за неё умрёте и вы, рабы света.
— Безумец — процедил на это сир Лионель.
— Безумно выглядит только ваше сопротивление. Ведь вам не хуже меня известно, что когда приходит время подвести итоговый счёт, Смерть всегда оказывается в выигрыше — усмехнулся он — До встречи.
После его последних слов, глаза мага закатились, а он сам буквально за десяток секунд обратился из молодого парня в дряхлого старика, умерев столь необычным способом. За нашими же спинами раздался тихий хруст снега, заставивший меня резко обернуться и проговорить:
— Посох. Тут лежал его посох.
— Теперь не лежит — проворчал сир Лионель, глядя на пустое место, где в снегу лишь угадывался отпечаток колдовской палки.
— Не было *₽₽ печали — опять ругнулся барон Умбар.
От автора
Извиняюсь за задержку с главой.
Глава 17
Следующие два дня слились у меня перед глазами в какую-то сплошную череду вроде бы важных, но как-то мало волнующих событий. Посох мы так и не нашли, его никто не брал, колдовская палка просто исчезла в неизвестном направлении. Корнегур старательно всё облазал, но смог только сказать, что мы скорее всего имели дело с проклятым артефактом, который мог отправиться не только куда-то, но даже «в когда-то». Магия времени была очень мало изученной моим наставником дисциплиной, да и с его слов о ней вообще немногие знали и ещё меньше народу разбиралось, но тут явственно наличествовали её отголоски. По крайней мере на исчезновение посоха пошла не только сама жизнь некроманта, он ведь не просто умер, а ещё и постарел. Потому в теории посох в нашем мире сейчас может просто физически не существовать. Отвратительная вещица, если так. Обыск колдуна нам тоже ничего не дал, магической книги с заклинаниями или тем паче личного дневника у него в наличии не было, только одежда, вполне обычный кинжал и тяжёлый кошель. Взятые в плен бандиты тоже мало что могли поведать. Того разбойника, с которым труполюб притащился в шайку, зарубили в числе первых, остальные с чароплётом не шибко-то общались, как и он с ними. Урод вообще почти всегда говорил что называется через губу, мог если что не так приложить несильным заклятием и был со всех сторон хрестоматийным злобным колдуном, что на окружающих смотрит как на насекомых. Тёмный, млять, властелин на минималках, вместо миллионной армии орков жалкая банда оборванцев, а апломба на целого Саурона с Саруманом на сдачу. Подельники разве что припомнили, что он иногда будто разговаривал с кем-то шёпотом, внешне будучи один.
Хотя бы тут почти с уверенностью можно сказать, что общался некромант со своим посохом, который и мне предлагал взять такую вот срань в руки. Но в чём заключались их взаимоотношения? Поди разбери, молодой парень мог растворится в воле артефакта аки Голум в своей Прелести, а мог быть последовательным учеником какого-нибудь древнего мага смерти, что загнал свой разум в палку. Корнегур знал о подобном, как и о личах, вполне себе колдующих скелетах, иногда даже обтянутых приличным мясным костюмчиком. Последних правда за всю историю была всего парочка и вроде как один из них очень плотно якшался с вампирами, но не суть. Главное что разумная жизнь неживого тела возможно даже в подобном виде, материал посоха-то весьма напоминал кость. Однако тут мы стояли на зыбкой почве предположений. Если можешь хотя бы ходить без «слуги», то что ж себе скелет не сообразить?
Сарай, из которого вылезли зомби, тоже ничего не прояснил, ни оборудования, ни лабораторных журналов, всё видимо было сделано некромантом на коленке. Дом мы потушили, спасибо друиду, но к тому моменту внутри осталось мало полезного, дерево разгорается уж очень быстро, а температуру даёт немалую. Обстановка комнаты, где обитал колдун, выгорела, никаких зацепок обнаружить не удалось. Зато в подполе помимо прочего обнаружилась не то казна банды, не то заначка атамана. Ну а может и самого чароплёта в дополнение к кошелю на поясе. Но по крайней мере там были только монеты и украшения, никаких магических артефактов или чего-то вроде того. Хотя и это большинство вояк весьма порадовало, трофеи штука приятная. Что до самих выживших бандитов, из которых выбили всю возможную информацию, то два барона посовещались и развесили уродов у основной дороги между замками. Пусть все видят, что местная власть бдит и борется с преступностью засучив рукава. Чтоб кровью не заляпать. Корнегур предлагал сжечь разбойников вместе с зомби, но эту идею отклонили. Потом можно, но сейчас-то зачем? Некромант ведь сдох, а они толпами не ходят. Так что трупы остались висеть до весны, а там уж в костёр.
Закончив с делами на хуторе, следующим утром все разъехались по домам. С бароном Умбаром и его людьми отправились три выжившие женщины, они конечно после толпы разбойников порченные и замуж их уже не возьмут, но глядишь при замке пристроятся. А может и нет, тут уж как повезёт и как себя проявят. В прочем их судьба в их собственных руках, надеюсь зацепятся ща возможность хорошо устроится.
Мы же в свою очередь отбыли в обратную сторону, везя на старых крестьянских санях своих убитых. Парень, получивший вилами
