– Я слышал, что люди, оказываясь рядом с ним, чувствуют, как у них внутри все холодеет.
– Да, он жуткий тип.
– Как это?
«Голубые глаза, холодные, словно зимняя река, улыбка, скорее похожая на оскал хищника…»
– Ты когда-нибудь был в Германии?
– Несколько раз.
– Ездил в Освенцим?
Драгос кивнул.
– Знаешь это ощущение, когда стоишь там и дышишь тем же воздухом, которым дышало зло? Именно так чувствуешь себя рядом с Гамильтоном. Я имел дело с десятками серийных убийц, и только он вызвал у меня такие ассоциации.
– Кейси в суд не ходил?
– Нет. у нас был свидетель, который видел, как Гамильтон выходил из дома. И еще у нас был анализ тканей. Этого оказалось достаточно.
– Для заведения для душевнобольных преступников.
– Гамильтон – отличный актер. Он смог обмануть тесты. И у него были хорошие адвокаты.
– Почему Кейси не давал показания? Это бы решило дело.
– Врачи не позволили бы ему этого сделать. Посттравматический стресс.
«И другие причины, которые тебе, Виктор, знать не нужно».
Драгос отпил кофе.
– Он до сих пор не пришел в себя?
– Если учесть то, как погибли эти семьи, я думаю, что ему сейчас приходится несладко.
– Тогда зачем ему покупать билет в Северную Каролину, чтобы встретиться с Гамильтоном?
Алану пришлось повторить эти слова, потому что он не поверил ему с первого раза.
– Он вылетает из аэропорта сегодня утром в десять сорок, – сказал Драгос. – Наверное, Гамильтон сказал ему что-то пикантное, если он собрался лететь туда. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно.
– То есть… Что Гамильтон мог узнать о Песочном человеке? О том, что происходит?
– Все просто. Угадай, кто к нему наведался где-то неделю назад.
Наступил момент просветления, а с ним и проблеск надежды. Турбулентность прошла. Алан подался вперед, чуть не перевернув чашку с кофе.
– Доктор Дэвид Гарднер, – предположил он.
– Только мы с тобой знаем, что это не был настоящий Гарднер. Зачем Песочному человеку навещать Гамильтона?
– Я не знаю. Прежде чем Кейси доберется туда, мы должны поставить «жучок» в его камере.
– Пэрис сейчас договаривается обо всем с директором больницы. Что бы они ни решили предпринять, следует быть осторожными. Я так понял, Гамильтон легко может напугать.
На столе возле него проснулся компьютер.
– Результаты отпечатков пальцев, – объяснил Алан и встал.
Экран компьютера был разделен на два окна. Левое содержало изображение отпечатка пальца, его кромка была красного цвета. Мелкие детали, или центры, были помечены маленькими белыми квадратиками. В правом окне были все технические подробности отпечатка. Совпадение было найдено с точностью до 99,9 %.
Надежда, теперь у него была надежда! Впервые за много дней Алан почувствовал, что тошнотворный туман начинает рассеиваться.
«Вот ты и попался! Я тебя прищучу, сукин ты сын!»
Драгос встал за спиной Алана. Линч чувствовал его дыхание, запах кофе, мыла и одеколона.
Изображение отпечатка исчезло, и посреди экрана замерцала фраза «Передача рисунка». Секунду спустя надпись исчезла. В верхней части экрана возникла цветная полоса, под ней другая. Это повторялось снова и снова. Менее чем через минуту появиласъ часть изображения. Зачесанные назад черные волосы… Потом сформировались темные брови.
Пробежала еще одна полоса, и возникла часть глаз.
Алан, начиная узнавать, ощутил неприятный холодок. Он внимательно смотрел на экран.
Глаза окончательно оформились.
– Черт возьми! – воскликнул Драгос. – Это же тот тип в черном!
Алана словно окунули с головой в ледяную воду. Он не мог оторвать взгляд от экрана. На него нахлынули воспоминания.
– Что-то не так, Эл? Ты побледнел.
Алану пришлось откашляться, чтобы ответить:
– Звони Абрамсу.
Глава 44
Тейлор стояла спиной к «порше».
– Я могу тебя отвезти, – предложила она.
– Меня устраивает такси.
– Тогда возьми машину. Сегодня утром она свободна.
– Я готова, – сказала Рейчел у него за спиной.
Она стояла возле ступенек и поливала пса водой из шланга. Мистер Раффлз сидел у ее ног, водя хвостом туда-сюда, словно очиститель на ветровом стекле.
– Помни, о чем мы говорили, – сказал Джек.
– Я знаю. Сидеть дома и не открывать дверь. И никакой почты.
Джек кивнул.
– Надо позвонить сестре и рассказать, что происходит. Я не могу от нее это скрывать. Она имеет право знать.
– Как только вы спрячетесь, звони. Ронни в курсе всего.
Тейлор окинула его внимательным взглядом. Ее волосы были зачесаны назад и схвачены заколкой. Ветер раздувал длинные светлые пряди, швыряя их ей в лицо.
– Я увижу тебя перед отъездом?
– Возможно. Я не знаю.
Подъехало такси.
– Значит, до свидания.
– Скоро это закончится. Я обещаю.
Они обнялись, но объятие получилось каким-то неуклюжим и сдержанным, словно Тейлор питала затаенную обиду.
– Тебе не стоит ехать туда одному, – сказала она.
– Со мной все будет в порядке. Скоро это закончится. Я обещаю. Он хотел сесть в такси, но она его удержала.
– Я люблю тебя, – призналась она, поцеловала Джека в щеку и, отвернувшись, подставила лицо ветру, словно ожидая, что он принесет ответ, способный как-то смягчить этот момент.
– Прости, Тейлор.
Она кивнула, но не оглянулась.
Джек распахнул заднюю дверцу и закинул чемодан на сиденье. Раздался пронзительный крик:
– Дядя Джек!
Рейчел подбежала к нему. Она смотрела на него, и вдруг Джек увидел свою неродившуюся дочь. Увидел жизнь, которой не суждено было появиться.
– Что случилось, дорогая? – спросил он, натянуто улыбнувшись.
– Ты не обнял меня на прощание.
– Ты права. Извини.
Он опустился на одно колено.
– Я люблю тебя, дядя Джек.
Рейчел поцеловала его. Он обнял ее в ответ и уселся на заднее сиденье такси. В окно он видел, как Тейлор взяла девочку на руки. Они принялись махать ему вслед, словно мать и дочь, которые прощаются с отцом. Он никогда не сможет забыть эту картину.
Он помахал в ответ и отвернулся, потому что боялся, что они заметят внезапную печаль, которая воцарилась в его душе.
Сиденье было неудобным. Его кожа… казалось, она вибрирует. Это было очень странное ощущение.
«Это просто нервы, – подумал он. – Немножко выпить, и все будет в порядке».
Он смутно ощущал, как во рту возникает странный привкус. медленно нарастающая жажда, которую, как он знал, водой или выпивкой не утолить.
Зазвонил мобильный телефон. Он сунул руку в карман.
– Это я, ваше подсознание, – сказал Малколм и рассмеялся. – Волнуетесь?
– Все в порядке.
«В последнее время ты чересчур часто это говоришь, – сказал голос. – Ты в этом уверен? Тогда почему ты чувствуешь, словно вылезаешь из собственной кожи?»
– Вам точно не нужен эскорт? Я в этом деле преуспел.
– Уверен, да, – ответил Джек. – Что будете делать?
– Изучать недвижимость.
– Недвижимость?
У Джека на языке уже вертелся следующий вопрос, но тут подошла стюардесса и попросила выключить телефон.
– Мне пора.
– Ярость и желание, боль и радость, они все из одного источника. Помните об этом, когда будете смотреть в его глаза. – Флетчер положил трубку.
Джек убрал телефон. Он устал думать. Устал разгадывать скрытый смысл слов и знаков.
Он закрыл глаза и, засыпая, увидел некий разум в форме чердака без окон, темного и неприятного, гнилые деревянные планки и стропила отдают плесенью и тленом. В тишине, наполнившей горячее, темное пространство, билось черное сердце, утробно ухая, словно лихорадочный пульс умирающего человека. Где-то на заднем плане слышался веселый смех Майлза Гамильтона, которому это все очень нравилось.
Глава 45
Последний коридор был освещен рядом флуоресцентных ламп. Единственным источником дневного света оставалось высокое окно в конце коридора, забранное белой металлической сеткой.
