мы глядим на таких женщин, то убеждаемся, что у нас хороший вкус. С гордостью вспоминаем, что когда-то сумели их покорить, все было прекрасно, а расстались мы легко, и без всяких обязательств. Но разговор становился для меня неприятен.
— Сантра, ты для того и пришла? Извини, буду резок. Ты все не можешь наиграться своим новым положением?
— Ладно, я хотя бы попыталась, — по непонятной причине вздохнула она. — Теперь о том, для чего я здесь. Значит так, Даниэль, ты полностью можешь рассчитывать на поддержку Дома Милосердия. Только не задавай глупых вопросов: достаточно ли у меня оснований для столь громкого заявления?
— Поддержку в чем?
Было неожиданно, но в глазах Сантры я увидел растерянность.
— Как это в чем⁈ Ты разве не собираешься?.. Об этом чуть ли не в открытую все говорят!
Мне следовало догадаться раньше. И тогда поведение Сантры становилось бы понятно. Одно дело, когда обращаешься за помощью сам, и совсем другое, если тебе ее предлагают: иные обязательства.
— Нет, не собираюсь.
— Давно обратила внимание, что ты плохо умеешь лгать. Даже безобразно. Нет у тебя такого навыка. Но можно легко определить, когда ты говоришь правду. Ты ведь сейчас не солгал, и тогда я вообще ничего не понимаю.
— Не больше меня, Сантра.
— Смотрю, женитьба повлияла на тебя так, что ты наконец-то научился улыбаться. Между прочим, улыбайся ты мне тогда, я бы отдалась тебе и без той уймы мудреных слов, которые на меня потратил. Или, во всяком случае, у меня был бы выбор между твоими обаянием, и… Хотя нет, все-таки обаяние. Мне пора: есть над чем подумать. И на всякий случай — предложение не забираю, оно у тебя остается до самого конца.
После ее ухода, Антуан даже не пытался скрыть свое любопытство. Пришлось ему сказать:
— Сантра, как и ты, поверила слухам.
Аннету я застал читающей книгу.
— Дорогая, поехали в театр, посмотрим комедию? Если поторопимся, должны успеть.
— Почему именно ее? Ты всегда ими пренебрегал.
Глупо этим жанром увлекаться человеку, который не умеет улыбаться. Не держать же все время у лица ладонь? Теперь все изменилось.
— Захотелось вдруг. К тому же название заманчивое, — оно было длинным и мне пришлось заглянуть в газету. — «Приключения гладстуарского простака в Кимбруйском королевстве, когда он надеялся стать любовником ее величества, но оказался евнухом в гареме». Согласись, завидная карьера!
— Даниэль, на нее аншлаг, думаешь, нам найдутся места?
— Мы хотя бы попытаемся.
Аннета всегда была легка на подъем.
— Поехали! Иначе у меня от всех этих монад голова кругом пойдет!
Она оказалась права. В ответ на продемонстрированные монеты, капельдинер виновато развел руками:
— К сожалению, только галерка. Но вы же сами понимаете, какая там собирается публика.
— Нас устроит, — я не задумался. Тем более, представление уже началось.
Галерка всегда была пристанищем небогатых людей, что не делает их меньшими любителями театра, чем другие. Даже большими, ведь приходят они сюда ради него самого, а не для того, чтобы продемонстрировать новые наряды или украшения. Мы с Аннетой вписались туда быстро. Поначалу ее обитатели косились на нас, но затем успокоились. Мы не морщили носы, всем своим видом показывая недовольство сложившейся ситуацией, в которую пришлось угодить. Не переговаривались между собой на непонятном языке, и вообще вели себя, как и все остальные. Я даже вместе со всеми потопал ногами, мало того, еще и свистнул при особенно забавном пассаже на сцене, чего никогда бы не позволил себе где-нибудь на балконе.
Мы стояли у входа и ждали ландо, когда перед нами возник какой-то тип.
— Мне сказали, что вы — лучший фехтовальщик Гладстуара, — голос у него был нарочито пренебрежительным.
Он явно напрашивался на скандал на глазах многих людей, заполнивших площадь перед театром.
— Мне тоже так говорили. Очевидно, вы желаете убедиться? — никогда не понимал людей, когда они пытаются отсрочить неизбежное.
— А… — не успел начать фразу незнакомец, когда случилось то, чего мало кто ожидал, ну а сам я меньше других.
Мой спаситель появился откуда-то из-за спины, подхватил говоруна поперек тела, зажал под мышкой, и отчаянно брыкающегося, куда-то понес под улюлюканье толпы.
— Кто это? — потрясенно спросила Аннета. — Какой он огромный!
Он действительно возвышался над всеми на две головы.
— Первый раз его вижу.
— А что он с ним сделает?
— Надеюсь, не съест.
— Неочевидно! Между прочим, мне начинает нравиться твоя популярность.
— Мне тоже.
— Я не об этом здоровяке. Посмотри.
Ландо было нашим. Вернее, принадлежало оно Антуану, но мы на нем приехали в театр. Кучер продолжал сидеть на облучках, лошадь под уздцы вел другой человек и он направлялся к нам. Помимо нас, поджидающих кареты, ландо или что-то другое, была целая очередь. Но им пришлось подождать, потому что еще какие-то люди придерживали их транспорт до той поры, как мы не усядемся в свой.
— Даниэль, ты что-нибудь понимаешь⁈ — Аннета смотрела на меня с надеждой.
— Нет. Я не знаю, кто все они и даже не догадываюсь. Одна надежда, нас с кем-то путают.
— Прошу вас, — человек указывал на ландо.
Дать ему денег — означало его оскорбить. А потому я просто сказал:
— Благодарю.
И почти не удивился ответу:
— Рад вам помочь, господин сарр Клименсе.
Глава 22
Глава двадцать вторая
Утренняя почта приятных новостей не принесла: письма от Тоннингера по-прежнему не было. Посланный накануне слуга сообщил, что и в его доме находятся в неведенье. «Жду какое-то время, и отправляюсь на поиски, — принял решение я. — Хотя что с ним может случиться в собственном поместье⁈»
— Читал⁈ — Антуан потряс сложенной вдвое газетой.
— О чем? — пусть догадаться было легко.
— О том, что произошло возле театра, — и, опережая мой ответ, добавил. — Не знаю даже, что мне теперь делать — смеяться или огорчиться?
— Это еще почему?
— Если бы он успел довести дело до конца, ты обязательно обратился бы ко мне. Или что-то изменилось?
Сар Дигхтель был моим всегдашним секундантом, и в большинстве случаев решал все связанные с дуэлями вопросы — место встречи, условия, и выбор оружия.
— И да, и нет. Антуан, ты по-прежнему остаешься человеком, которому я полностью доверяю. Но после того, что произошло со мной в
