Объехав Нижний Египет и Синайский полуостров, Шуберт в 1837 году вступил в Палестину. Баварского ученого сопровождали двое его друзей — доктор Эрдль и художник Мартин Бернац.
Путешественники, высадившись в Акабе на Красном море, двинулись с маленьким арабским караваном в Хеврон[392]. На дорогу, по которой они шли, никогда еще не ступала нога европейца. Вокруг расстилалась широкая плоская долина, тянувшаяся доМертвого моря и некогда, может быть, служившая для него стоком в Красное море. У Буркхардта и многих других, которые лишь догадывались об этой долине, возникало такое же предположение, причем прекращение стока воды по ней они приписывали поднятию земной поверхности. Измерения высоты различных точек, сделанные Шубертом и его спутниками, доказали ошибочность такой гипотезы.
Действительно, начинаясь от залива Акаба, дорога на протяжении двух-трех дней пути поднимается в гору до места, называемого арабами «седлом», и затем спускается к Мертвому морю. Водораздел находится на высоте семисот метров над уровнем моря. Во всяком случае, таковы данные, полученные через год французским путешественником графом Берту, изучавшим те же места.
На пути к Асфальтовому озеру (Мертвому морю) Шуберт и его спутники занимались и другими барометрическими наблюдениями. Они очень удивились, увидев, что их прибор показал девяносто один фут «ниже» уровня Красного моря, а затем и дальнейшее постепенное понижение. Сначала они решили, что вкралась какая-то ошибка, но, смирившись с очевидностью, должны были признать, что Асфальтовое озеро никогда не могло изливаться в Красное море по той причине, что уровень озера гораздо ниже морского уровня.
Тот факт, что Мертвое море расположено во впадине, становится еще более очевидным, когда, идя от Иерусалима, приближаешься к Иерихону. Дорога проходит по длинной, круто спускающейся долине. Уклон кажется особенно крутым, потому что гористые плато Иудеи, Переи и Хаурана очень высоки (последние поднимаются почти на три тысячи футов над уровнем моря).
Все же и общий вид этих мест, и свидетельства приборов так явно противоречили до тех пор господствовавшему мнению, что Эрдль и Шуберт с некоторым сомнением отмечали свои результаты, приписывая их неисправности барометра и внезапным резким колебаниям атмосферного давления. Но на обратном пути в Иерусалим ртуть в барометре снова вернулась к среднему уровню, как это было до их отправления в Иерихон. Волей-неволей приходилось признать, что Мертвое море расположено по меньшей мере на шестьсот футов ниже Средиземного — цифра, которая, как доказали более поздние исследователи, была в два раза меньше действительной[393].
Спору нет, путешественникам посчастливилось внести существенную поправку, имевшую важные последствия, потому что она привлекла внимание ученых к явлению, вскоре подтвержденному другими исследователями.
Таким образом, физико-географические данные о бассейне Мертвого моря все пополнялись и уточнялись. Два американских миссионера, Эдуард Робинсон и Эли Смит, в 1838 году дали новый толчок исследованию библейской географии. Они были предшественниками фаланги путешественников, натуралистов, историков, археологов и инженеров, которые под руководством Английской ассоциации или наряду с ней стали вскоре исследовать землю патриархов, помогли исправить карту и, наконец, совершили много открытий, проливающих новый свет на историю древних народов, по очереди владевших этим уголком Средиземноморского бассейна.
Не только бассейн Мертвого моря, но и другие области Азии привлекали внимание эрудитов и путешественников. Вся Малая Азия вскоре открыла любознательности ученых сокровища, хранившиеся в ее недрах. Путешественники пересекали ее из конца в конец. Паррот[394] посетил Армению, Дюбуа де Монперё[395] в 1839 году объехал Кавказ; Эйхвальд[396] в 1825 и 1826 годах исследовал побережье Каспийского моря. Наконец, Александр Гумбольдт благодаря щедрости российского императора Николая, продолжил в азиатской части России и на Урале общие физические и географические наблюдения, которые он с таким рвением производил в Новом Свете[397]. Вместе с минералогом Густавом Розе, натуралистом Эренбергом, известным своими путешествиями по Верхнему Египту и Нубии, и горным инженером Гельмерсеном Гумбольдт объехал Сибирь, посетил золотые и платиновые прииски на Урале, исследовал прикаспийские степи, а также Алтайские горы до самых границ Китая. Ученые поделили между собой работу. Гумбольдт взял на себя астрономические, магнитные, физические и естественно-исторические наблюдения, а Розе вел путевой дневник, который опубликовал на немецком языке в 1837-1842 годах.
Результаты этой научной экспедиции, хоть и проделанной очень быстро — всего за девять месяцев ученые проехали не менее 11 500 миль, — были очень значительны.
В первой публикации, появившейся в Париже в 1838 году Гумбольдт ограничился только климатологией и геологией Азии. Однако за этой предварительной работой последовал в 1843 году капитальный труд — «Центральная Азия».
«Он собрал и систематизировал в этой книге, — отмечает Ларокет, — главные научные результаты своей поездки в Азию и изложил остроумнейшие соображения о форме материков и о строении гор Тартарии. Особенно много внимания он уделил обширной впадине, которая тянется из Северной Европы к центру Азии, через моря Каспийское и Аральское».
Теперь нам надо покинуть Азию и вкратце рассказать о различных путешествиях по Новому Свету, с начала века следовавших одно за другим.
В то время, когда Льюис и Кларк пересекали Северную Америку от Соединенных Штатов до Тихого океана[398], молодой офицер, лейтенант Зебулон Монтгомери Пайк[399] получил в 1807 году приказ правительства разведать истоки Миссисипи. Он должен был постараться также завязать дружеские отношения с индейцами, которые ему повстречаются.
Хорошо принятый вождем могущественного объединения индейцев сиу[400] и получив от него даже священную трубку — талисман, обеспечивающий помощь союзных племен, — Пайк поднялся по Миссисипи и миновал два больших притока этой огромной водной артерии — Чиппева и реку Святого Петра[401]. Но от впадения реки Святого Петра до водопадов Сент-Энтони течение Миссисипи преграждено многочисленными водопадами и порогами. Добравшись до 45° северной широты, Пайк и его спутники были вынуждены бросить каноэ и продолжать путь на санях. К страшным зимним холодам вскоре добавились муки голода, но ничто не могло остановить отважных путешественников. Следуя вдоль значительно сузившейся Миссисипи, они прибыли в феврале к озеру Лич (озеро Пиявок), где их радушно приняли в своем лагере монреальские охотники за пушным зверем.
