каждое движение может привести к тому, что он развалится на части. Подошел он ко мне аккурат тогда, когда я начал изучать первую страницу. На мой взгляд, ничего пугающего там не было. Вся страниица оказалась посвящена здоровью короля Рамона Третьего и конспирологическим теориям, посвященным тому, кто и когда проклял его и принцев. Про старшего тоже с уверенностью писали, что его прокляли, потому что никому раньше не удавалось сгореть на летучем корабле производства Мурильо. Подозреваю, принц и сам бы с радостью отказался от звания первопроходца в таком странном достижении, но спросить его уже технически невозможно. Ни на меня, ни на Оливареса в статье не было ни малейшего намека, поэтому я успел удивиться, что же такого углядел Серхио, что не хотел показывать газету Оливаресу, злобно пыхтящему сейчас сбоку от меня.
— Дон Уго?..
— Пока все идет как надо, — неохотно ответил он. — Но я еще когда уезжал из столицы, говорил, что опасность для Его Величества позади. Теперь ему нужна только помощь целителей, да и то — поддерживающая, восстанавливающая, а не излечивающая. Не вижу ничего такого, что могло бы обеспокоить.
Он глянул на Серхио так, как будто заподозрил, что тот выдрал самые ценные листы из газеты. Но она хоть и выглядела прочитанной, но не была тоньше, чем обычно.
— Или что-то в местных новостях? — продолжил размышлять Оливарес. — Впрочем, чего я гадаю. Серхио, что в новостях не так? В какой газете? Не отнимайте драгоценное время у Алехандро, который мог бы потратить его на изучение чар.
— Дону Алехандро иногда и отдыхать надо, — буркнул Серхио.
— И все же, где что не так? — спросил уже я.
— Дальше смотрите, — неохотно ответил он, состроив такую рожу, как будто был уверен, что с Оливаресом читать это вместе — затея из рук вон плохая.
— Не на первой странице ничего серьезного быть не может, — разочарованно сказал Оливарес, но не ушел, дождался, когда я раскрою разворот, и принялся читать. Вчитался, прокашлялся и покосился на башню. — Однако…
И было отчего прийти в замешательство. Новости касались не нас, а Исабель. Ее отца арестовали за покушение на старшего принца. Слово «убийство» в статье не появилось ни разу, поэтому создавалось впечатление, что принц жив и только герцог Болуарте знает, где тот содержится. Со всех сторон нелогичное действие. Зачем где-то скрывать принца, который, как поэтично написали в статье, «стоит на пути счастья младшего брата с его избранницей, прекрасной донной Болуарте». Если бы он действительно стоял на пути, его бы никто красть и держать в заточении не стал, убили бы сразу. Что с него взять в заточении? Расписку о нежелании посидеть на престоле? Смешно. Во все времена самый надежный вариант решения такого вопроса — убийство конкурента.
— Донна Болуарте перестает быть для нас даже минимально полезной и становится опасной, — выдал Оливарес. — Ее нужно убрать. Лучше всего совсем. Потому что от нее ведет ниточка к тебе.
— На самом деле он переживает о себе, — пошевелился на моем плече Шарик, наивно полагая, что я этого не понял. — Дворцовые заговоры всегда плохо сказываются на общности головы с шеей. А результат вашего пока непонятен. Иначе ты бы сидел уже в столице, а Оливарес не вздрагивал бы нервно при появлении на дороге всадников.
Последнего я не замечал, но я не столь часто обращал внимания на проклятийника. Сегодня утром вообще я был занят под завязку, так что даже подпрыгивай от страха Оливарес в кресле — это прошло бы мимо меня.
— Исключено.
— Что значит исключено, Алехандро? — прошипел Оливарес. — У нас сейчас положение чрезвычайно шаткое. Одна пылинка может привести к нашей смерти. А живая наследница Болуарте рядом — это не пылинка, это гиря, которая утянет нас на тот свет.
— Не такая уж донна тяжелая.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Оливарес гипнотизировал меня немигающим змеиным взглядом. — Ее сейчас будут усиленно искать, потому что на кону очень серьезные вещи, а когда найдут, отправят не жалких несколько магов, а солидную группу, отборную, можно сказать. И против этой отборной группы не выстоит долго даже Карраскилья, не говоря уж обо мне с тобой. А уж гравидийцы позаботятся, чтобы на помощь никто не пришел. Положат всех, кто окажется рядом и будет в курсе нападения.
— Это если узнают.
— Вопрос времени, — отрезал Оливарес. — О том, что она здесь, те же Ортис де Сарате могут быстро узнать. Эта шлюха бродит вокруг и постоянно что-то вынюхивает. Если бы не личная просьба Охеды, я бы давно уже расправился с этой семейкой. Веришь ли, в печенках у меня сидят. Но ему, видите ли, удобно работать с выявленными агентами Гравиды, чем потом искать новых. Лентяй он.
Оливарес скривился от отвращения.
— Вы забыли, что меня гравидийцы тоже ищут.
— Ты для них не столь принципиален. Всего лишь одна из запланированных жертв, недостаточно авторитетная, чтобы что-то вякнуть. Донну Болуарте будут искать куда серьезнее. Поэтому…
Оливарес сделал движение, как будто сворачивал кому-то шею. Какой кровожадный чародей. Специализация влияет или он с рождения такой озлобленный и ставящий собственную жизнь превыше всего остального? Эту инициативу нужно было пресекать. Не для того я выводил донну из Сангрелара, чтобы какой-то плюгавый чародей ее умертвил ради собственной безопасности. Нет уж, если выбирать между Оливаресом и Исабель, вторая предпочтительней.
— Исключено, — повторил я куда жестче, чем в первый раз, и добавил, пока Оливарес опять не начал выступать. — У меня на нее планы.
— Какие еще планы? — вытаращился на меня проклятийник. — Ты на трон сначала усядься, а уже потом планируй, балбес.
— Балбесом имею права называть только я, — возмутился Шарик. — А не этот недоучитель.
Нужно было срочно что-то придумывать, но, как назло, в голову лезла только идея Карраскильи. Пришлось использовать именно ее.
— Потом будет поздно. Все нужно проворачивать быстро, пока у короля Гравиды нет законных наследников. А донна Болуарте — залог того, что мы можем почти бескровно прибрать соседнюю страну себе. Не думаю, что гравидийским аристократам понравится история о том, как одну из их представительниц собрались принести в жертвы на Сангреларе ради усиления королевской семьи.
Оливарес выпятил челюсть и подвигал ею вправо-влево. У него от злости выпал зубной протез или он так стимулирует мыслительную деятельность?
— Гравидийцы никогда не согласятся на столицу в Стросе.
— Построим новую на бывшей границе, — невозмутимо ответил я. — Да хоть ту же Дахену под новую столицу определим.
— И история такая красивая получится о том, как принц Мибии спас дочь гравидийского герцога от чудовища, притворившегося гравидийским принцем, —
