на три метра, почти идеальный круг.
Я не замедлялся, не задумывался, ничего не менял. Просто влетел в разлом с полными щитами, полными резервами и вместилищем. Надо отметить, что рост моего резерва ускорился — возможно, за счёт трещин в горе. Сейчас мой личный объём привычно стартовал с сотни и достиг ста двадцати капель. Вмещать же туда я мог сразу шесть сотен, столько же — в щиты, и половину от этого мог удерживать в теле.
По всему выходило, что за пару недель я превзошёл свои же достижения за два месяца. Это очень обнадеживало — ведь время не стояло на месте. Оно летело, как пущенный Демиургом метеор.
Выплюнуло нас в поле. После сумрака синего мира яркое жёлтое солнце полудня резануло по глазам. Пришлось ещё в прыжке закидывать каплю в глаза — в этот раз сила не стала выделываться и вернула мне зрение моментально. И это было довольно вовремя: пришлось экстренно тормозить, но было поздно — нас засекли.
Впереди, в паре километров, был город. Каменные дома в четыре-пять этажей — возможно, даже из кирпича сложенные. Отсутствие крепостной стены… Где-то, возможно, в центре этого человейника — точнее, муравейника. Со словом «орк» это плохо вяжется, но вы поняли суть! Я в это верю!
В городе началась возня и шевеление: из полей в город бежали существа, из городской застройки выходили другие. И радости я не испытывал никакой — все орки были нежитью. Причём какой-то крайне убогой, что ли.
Прямо на бегу у орка отвалилась рука. Он поднял её, но тут же упал. К нему подбежал другой орк в попытке поднять, но обе руки оторвались — и он полетел кубарем назад.
Часть орков бегали в виде скелетов с кусками плоти на костях. Из города выходили стройные ряды вооружённых орков. Выглядели они немногим лучше. Это стало хорошо видно, когда армия врагов приблизилась: у многих орков прямо на ходу отваливались куски плоти. Кто-то умудрялся их подхватить и закинуть за пазуху, кто-то не обращал на это внимания. А я размышлял.
К нам приближалась немаленькая армия — в несколько тысяч воинов. Причём я видел и арбалетчиков, и лучников, и копейщиков, и мечников, и магов. Вот они меня волновали больше всех — как и сам факт появления этих ребяток. Я пошёл на рискованный, но, на мой взгляд, важный шаг.
— Всем стоять на месте! — сказал я больше для себя, чем для кого бы то ни было.
Я шёл в гордом одиночестве навстречу армии. Начал путь до того, как враг подошёл на дистанцию выстрела магией. Не хотелось быть стёртыми магами — а так должны выслушать. Они не похожи на безмозглую управляемую нежить. Эти вон нафига-то поля возделывают. Но мёртвым не нужна еда…
Армия остановилась, и от неё отделилась группа конных орков. Кони, которые когда-то были самыми обыкновенными лошадьми, сейчас тоже были нежитью. Впереди ехал скелет орка на скелете лошади — ни сантиметра плоти не было на них. Лишь глаза… Кстати, как и у Марфы Васильевны — у этих были глаза поголовно. Вообще ужасающе выглядело: скелет с моргалами, и не моргает. Ужас!
— Если ты пришёл не ради войны, уходи из этого проклятого мира! — прорычал орк, когда мы сблизились.
— Я несу счастье! — крикнул я максимально добродушно. — Моё имя Толик, я ищу розовые разломы! Мне надо попасть в Астральный мир, если вы знаете, что это. В крайнем случае подойдёт разлом серого цвета. Я не ищу войны.
— Зато война ищет тебя! — заговорил второй орк, почти полностью целый. Он восседал на такой же целой лошадке, в руках держал посох, а одет был причудливо и пёстро. Видимо, шаман-маг. — В нашем мире разломы двух цветов, хотя и с множеством оттенков: зелёные и оранжевые.
— Вы какая-то неправильная нежить, — резко сменил я вектор диалога.
— Ты неправильно реагируешь на нежить! — усмехнулся главный скелетон.
— Резонно! Слушайте, может, сядем, посидим? Чего мы стоя стоим? Я так-то без предрассудков: нежить или живой — мне едино. Абы разговаривал и мозгом думал, — выдал я довольно длинную тираду.
— А как ты относишься к машинам? — слегка наклонился в мою сторону главный.
— У этого слова слишком много смыслов, — медленно, подбирая слова, начал я. — В моём родном мире машины служат людям. Но я был в мире, где био-роботы охотились на людей.
— Чью сторону ты выбрал? — теперь орк откинулся назад и положил правую руку на эфес меча.
— А там и выбирать было нечего, — не стал я ничего придумывать. — Я же сказал: я общаюсь со всеми, кто может вести диалог. Машины даже не пытались поговорить — атаковали. Пришлось уничтожить.
— Ты уничтожил киборга? — удивлёнными глазами уставился на меня скелет. Боги, как это комично!
— И не одного, — кивнул я.
— Ёрт! — протянул мне костлявую руку скелет. — Ранг! — указал он на мага. — Наш шаман. А это, — он указал на всё время помалкивающего но рядом находящегося, тоже верхом, полуоблезшего орка, — мой сын — Ёкун!
Ёрт дал сигнал своей армии, я — своей, и мы двинулись к городу. Правитель местных земель уточнил, хочу ли я продолжить разговор по пути или побыстрее добраться до сидячих мест. Я выбрал второе — и мы припустили по неровному полю. Разговаривать с конным, будучи пешим — такое себе удовольствие. Сильно голову задирать приходится.
На переговоры я решил взять с собой и своих орков. Мне показалось это чем-то символичным и правильным. Пускай соплеменники с разных планет посмотрят друг на друга.
Нас привели в отдельно стоящее трёхэтажное строение. Оно располагалось ближе к центру города. Сам город очень походил на любой город моего мира — разве что без машин, света и заводов. Только сейчас, когда я остановился возле здания и осмотрелся, я обратил внимание на то, что многие орки с бластерами.
А значит, я очень близок к своей цели: армия машин имеет доступ к центральному миру. И пофиг, что он таковым не является. Бластеры — путь домой. Ну а здание мне напомнило здания городской администрации. Судя по всему, им оно и являлось. В высокие и широкие двери входили и выходили мёртвые орки. Все были довольно прилично одеты — невзирая на то, что рассыпались на глазах.
— Резиденция Арлинга, нашего города, — довольно гордо проговорил скелетон. — Я местный мэр. Прошу за мной.
Ёрт ловко спрыгнул с костяной лошади и бодрым шагом направился к дверям резиденции. Шаман и сын мэра слезали с лошадей медленно и очень аккуратно — видимо, боялись рассыпаться. Это давало мэру
