class="p1">– Не хочу говорить с тобой, если только ты не звонишь, чтобы согласиться на ужин.
– Я приду, – смеюсь я.
– Отлично. В ресторане есть некоторый дресс-код, у тебя найдется что-нибудь подходящее?
– Ну, смотри: я приехала сюда, чтобы убедить любовь всей моей жизни, что он должен ко мне вернуться… У меня есть четыре платья фасона «возьми-меня-назад-и-люби-меня». Какое ты предпочитаешь?
– Черное.
– Хорошо. – Я вздыхаю. – Увидимся в восемь.
Я вешаю трубку – голова кружится от радостного волнения. Вот оно. Я снова контролирую свою жизнь. Сегодня я поужинаю и расслаблюсь. Завтра я найду Калеба и все ему расскажу. Вишневый Кексик и не догадывается, что грядет. Ураган Оливия вот-вот обрушится на Рим и встряхнет все как следует.
Собираясь на ужин, я думаю о последней соломинке, переломившей наши отношения. О том, как громко стучало мое сердце, когда я стояла на пороге офиса Калеба, зная, что человек, которого я любила больше всего на свете, предавал меня в этот самый момент. Я думала тогда уйти и притвориться, что в этом офисе кто-то другой флиртовал с девушкой, а не Калеб. Потом я подумала о своем отце и о том, как он постоянно изменял матери, причиняя ей больше боли, чем все раковые опухоли, вместе взятые. Я должна была увидеть это. Не только его, но и ее. Кем была та, кому хватило наглости нас разлучить?
Глава 19
Прошлое
Я знала, что сейчас мне будет очень плохо. Очень больно. Что это изменит мою жизнь. Дверь бесшумно открылась – так тихо, что ни Калеб, ни его сообщница не заметили появления ошеломленной публики в моем лице.
– Калеб, – сказала я сухо, потому что в этот момент из меня как будто высосали жизнь.
Они оба резко повернулись ко мне, и Калеб отступил на шаг. Я взглянула на девицу: платье на ней было задрано до бедра, и в животе у меня осела тяжесть. Это была реальность – он, она, моя жизнь, разваливающаяся на части. Он ни за что не сможет объяснить это, и даже если он попытался бы – я знала, что не смогу ему поверить.
Я взглянула на его лицо. Оно было очень бледным.
– Калеб, – сказала я снова.
Он казался таким потрясенным, что я мысленно поморщилась. «Ну, извини, что поймала на измене!» – хотелось сказать мне. Его рот открылся и закрылся, так и не издав ни звука. Девица выглядела довольной. Я хотела закричать: она? Почему она?!
– Я любила тебя.
Тогда я впервые сказала эти слова. На его лице отразилось множество эмоций. Как жестоко было с моей стороны говорить ему то, что он ждал услышать так давно, в момент его неверности. Это был удар ниже пояса, но уж если я тонула, то собиралась утянуть его на дно с собой. Девица на столе смотрела на нас так, как будто происходящее ее забавляло.
– Ты, должно быть, Оливия, – сказала она, спрыгивая со стола.
До чего же мерзко, что она знала мое имя. Они что, говорили обо мне? Моя фотография в рамке стояла на столе рядом с тем местом, где она только что сидела. Мое лицо было свидетелем тому, чем они занимались. Я не смотрела на нее. Я не могла. Она ушла, шелестя юбками, и оставила двух сломленных людей наедине.
– Я не хотел, чтобы так получилось, – сказал он, когда дверь за ней закрылась.
– Не хотел, чтобы я застала вас, или не хотел изменять? – Я попыталась скрыть дрожь в голосе, но тщетно.
– Оливия, – сказал он умоляюще, шагнув ко мне.
– Нет! – Я подняла руку, останавливая его. – Не подходи ко мне – как ты мог? Ничего хуже ты сделать просто не мог. Ты в точности как мой отец, – выплюнула я.
– Мы с твоим отцом ничем не похожи. Ты слишком долго используешь его грехи как оправдание, чтобы никого не любить.
Я не верила своим ушам. Я любила людей. Я любила многих людей. Я просто не говорила им об этом.
– Меня от тебя тошнит, – сказала я. – Ты мог бы просто сказать мне прямо, как мужчина, что больше меня не хочешь.
– Я всегда буду хотеть тебя, Оливия. Дело не в том, что я тебя не хотел, – напротив, я хотел тебя слишком сильно, вот только ты не хотела меня в ответ!
Я смахнула злую слезу с лица и ядовито улыбнулась.
– Значит, все дело в сексе?
– Думаю, я неоднократно доказывал тебе, что дело не в сексе, – его голос был низким и угрожающим. – Я любил тебя так, что готов был отодвинуть в сторону все свои чувства ради твоего комфорта. Что я получил взамен? Холод и эмоциональную отстраненность. Ты всегда думаешь только о себе, и ты бы не узнала благо, даже если бы оно упало с неба тебе под ноги.
Я знала, что он прав. Я была именно такая – и даже хуже, но он мог бы просто уйти, а не делать из меня дуру.
– Что ж. Тогда пусть твое исцеление начнется прямо сейчас.
Я оставила его в полумраке и спокойно пошла к ближайшему выходу.
Тебе не больно, тебе не больно, тебе не больно…
Но больно было чертовски. Было так больно, я даже не смогла спуститься по лестнице – пришлось присесть на ступеньку. Я сидела, содрогаясь, и отчаянно желала, чтобы прямо сейчас на Землю упал метеорит и попал в это здание. Я чувствовала себя обнаженной и уязвимой, как будто все мои внутренности вывернули наружу, и я истекала кровью. Как это могло случиться? Почему? Он был для меня всем.
Я услышала, как дверь на лестницу пролетом выше открылась, и по ступенькам вниз хлынула музыка. Боясь, что это Калеб пошел меня искать, я вскочила и пробежала оставшиеся четыре пролета не останавливаясь, пока не села в машину.
Я с силой провернула ключ зажигания, и машина ожила.
Будь он проклят! Я умею любить. Во мне есть любовь. Если он знал обо мне так много, почему не видел этого?
Если бы я его не любила, мне бы не было так больно.
Ничто не давало ему права изменять – ничто!
Вместо того чтобы поехать домой, я свернула направо и выехала на трассу 95, чуть не врезавшись боком в минивэн. Я отдавала Калебу всю себя, и вот что он сделал. Я доверяла ему.
– Нет, нет, нет, нет. – По лицу у меня текли слезы. – Этого не может быть.
Я остановилась у обочины, испугавшись, что убью кого-нибудь своим
