– Милостивый шан, но как вы узнали меня? Мое лицо было скрыто.
– О, это очень просто, драгоценная рунни, – с легкой улыбкой отвечает он. – Начнем с того, что со всеми невестами я был знаком еще до бала. Вы – единственная, с кем мне пришлось знакомиться на самом деле. К тому же, на Острове всего две девушки, которые очень похожи между собой. А где сейчас рунни Нарисса я прекрасно осведомлен. Значит, именно вы – та, кто мне нужна. Только, к сожалению, ваше имя для меня все еще тайна. Ведь, если помните, первое официальное испытание Отбора требовало, чтобы представлялись только женихи. И если вы, рунни, скажете, как к вам обращаться, буду признателен.
Плавный тон его витиеватых фраз и разумная логика, с которой шан легко объясняет и то, что спросила, и то, что только собиралась спросить, действует успокаивающе. Но не до конца. Так как я все еще не знаю, что ему нужно.
– Хорошо, милостивый шан, – складываю руки на груди, соглашаясь. – Меня зовут Орида. И у меня есть для вас свободное время. Но только говорить будем здесь.
– Конечно, здесь! – он с трудом скрывает возмущение, рвущееся наружу и усиливающее акцент так, что становится сложно понимать его. – После представления, устроенного младшим Асирэтом, я рискую даже тем, что всего лишь стою в шаге от вас! Если он увидит нас вместе и сочтет это оскорблением, боюсь, мне придется очень быстро сбегать с Острова. Ведь если драку один на один я выдержу. То сражение с теми, кто может захотеть ему помочь восстановить честь, а, точнее, просто избавиться от меня под любым предлогом, боюсь, что нет.
– Представление? – это слово особенно сильно царапает слух. Я совсем не хочу, чтобы о Дэреке хоть кто-нибудь отзывался хоть чуть-чуть пренебрежительно. И шан напротив, позволяющий себе это, нравится мне все меньше и меньше.
И он это улавливает.
– О! Простите, рунни Орида. Ничем не хотел вас обидеть! Но все эти традиции... Да, конечно, мы, шаны, сами приложили массу усилий, чтобы другие знали о нас как можно меньше. Но, видите ли, кроме прочего, младший Асирэт еще почти не знаком с правилами Отбора, так как до последнего противился его участию в нем. А есть ведь не только записанные требования, но и... Так сказать... Озвученные. Но от этого – вовсе не менее важные. Позволите, я объясню вам их?
Какая прелесть!
Поняв, что сейчас меня ждет лекция напополам с нравоучениями от типа, которого вижу второй раз в жизни, растягиваю губы в улыбке, в которой вряд ли есть хоть что-то милое. Но, тем не менее, то, что он скажет, мне лучше все-таки действительно знать. Тем более, Совет ведь не просто так увел с собой Дэрека. Значит, мы оба не учли что-то важное.
– Конечно, объясните.
И Харрисон не заставляет просить дважды.
Он в красках рассказывает о том, какую оплошность допустил Дэрек, так быстро и, что самое главное, категорично продемонстрировав свой выбор. Даже не проведя, хотя бы для видимости, еще пару встреч с другими невестами. А вдруг на финальном испытании выяснится, что я – совсем не Избранная? И тогда у шана не будет второй попытки, а, может, даже третьей. Ведь не получится просто ткнуть в любую девушку из толпы пальцем. Нужно, чтобы она тоже благоволила к нему.
Причем об этом самом финале Харрисон говорил не иначе, как о чем-то крайне важном. Подчеркнув, что на чаше весов – судьба целого мира. И что так просто и безответственно подходить к этому нельзя.
А я очень хорошо помнила, как об этом все отзывался Дэрек. И что он не просто не хотел меня даже близко подпускать к Последнему Испытанию. Он вот только что из-за этого был готов драться с Советом.
Но на вопрос, что же такое там будет, Харрисон не дает точного ответа.
– Ритуальная помолвка, – говорит он так, будто это само собой разумеющееся. И чувствую, что, если сейчас попрошу рассказать подробнее, выдам себя с потрохами еще одному сомнительному типу. Да и что мне мешает расспросить об этом самого Дэрека? Вот как только увидимся, сразу это сделаю!
– И все же, какое всем до нас дело? Разве брак – это не личное дело двух? Ну, может, еще и их родственников?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Не знаю, рунни, в каком монастыре вы все это время жили, но нет, сейчас все не так. Цель Отбора – не дать каждому шану по жене из анирэ или нэннэ. А найти девушку, в которой заключена сила, могущая спасти мир от чудовищных порождений Тьмы.
Порождений Тьмы?
– Хартов?
Я ведь раньше уже слышала об этом, да? Но...
Нет. Харты бестелесны. Не могут появляться на свету. Да и вообще, решить, что я – харт... Ну бред же. Бред! Не меньший, чем решить, что я – Тень.
– Именно, – Харрисон же строго хмурит брови. – Но и это еще не все, – добавляет он. – Гораздо хуже то, что остальные невесты обиделись.
– Обиделись? – удивляюсь искренне.
– Другие рунни сочли такое поведение шана оскорблением для себя. Да, ни для кого не секрет, кто у кого в фаворитах и какой выбор в самом конце, скорее всего, сделает тот или иной жених. Но каждая невеста, совершенно любая, может оказаться настоящей Избранной. И их обижает такое показное пренебрежение младшим Асирэтом в их сторону. Было бы проще, будь он среди женихов Отбора с самого начала. Но так как в отличие от всех нас он даже имен девушек не знает, они чувствуют себя... Ненужными.
Ах вот оно что!
– И что это значит?
– То, что вам следует немедленно отправиться в спальню, закрыться там и никого, кроме слуг не пускать. Те, единственные, кто точно не сможет причинить вам вреда. Впрочем, вы в праве не пускать и их. Ваша комната – только ваша.
Ну да, ну да.
Только помню я единственную встречу с местной прислугой! Сами навредить они-то, может, и не могут. Но легко делают это, если вред санкционирован сверху.
А вот то, что в покои я могу не пускать вообще никого – это хорошая новость.
– А стражи? Их я тоже могу не пускать к себе?
– Конечно, рунни.
Прекрасно! Закроюсь и буду ждать Дэрека! И фиг кто до меня доберется!
– Что ж, непременно последую вашему совету, милостивый шан. Это все?
Харрисон окидывает меня еще более хмурым взглядом, в глубине которого мелькает что-то багровое.
– Не совсем, рунни Орида. Не сочтите за дерзость. Но этот костюм больше на Отборе не уместен. Если вы не хотите еще больше разозлить Совет, чем уже наверняка его разозлили, смените наряд на более... Сдержанный. Тем более, в платьях вы выглядите просто великолепно.
Это в тех, в которых у меня декольте на половину груди, да?
Сглатываю эти и другие слова. Ругаться с Харрисоном точно не стоит. Если подумать, ничего плохого он сейчас не сказал. Только откуда ощущение, будто меня только что в грязь макнули?
– Я обязательно последую и этому вашему совету. Теперь я могу идти?
– Да, драгоценная невеста. И пусть ваш полет будет легким.
– Как и ваш, милостивый шан.
Раскланявшись на этом с Харрисоном, который тут же спешит к какой-то из невест, вхожу наконец-то в Замок.
Тот встречает уже хорошо знакомыми декорациями. Мимо снуют разные люди. И хоть у каждого явно куча личных дел, по мне, нет-нет, да обязательно мазнут взглядом. Что ж, костюмчик, наверное, точно стоит сменить в первую очередь.
До крыла невест добираюсь быстро. Вижу каких-то стражей около дверей спален рунни, встречаю парочку болтающих между собой девушек, демонстративно отворачивающихся от меня, стоит только поравняться с ними, подхожу к двери в свои комнаты, которую сейчас, как ни странно, вообще никто не охраняет...
И чувствую укол в горло.
Глава 19. Неучтенный фактор
В чувство прихожу от воды, залившей лицо и попавшей в нос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Откашлявшись и продышавшись, обнаруживаю себя связанной тонкой, но очень прочной нитью, светящейся голубоватым неоном. А, заодно, лежащей в луже на полу в какой-то из спален замка. Возможно, даже в своей. Но оглядеться толком не могу – потому что окружена толпой красиво разодетых девушек, одна из которых, какая-то светловолосая, держит в руках пустой стеклянный кувшин.
