Читаем без скачивания Сталин. Разгадка Сфинкса - Марат Ахметов

Тем самым, Сталин объявлял серпасто-молоткастый поход против одного из существеннейших компонентов человеческого бытия — собственнического инстинкта. Добиваться определенных результатов в этом деле можно было преимущественно силовыми методами.

VII~Твердой поступью к социализму

«Нет таких крепостей, которых большевики не могли бы взять»

В ночь с 8 на 9 ноября 1932 года, то есть сразу после окончания празднеств, посвященных 15-летней годовщине Октября, в кремлевских апартаментах Сталина прозвучал негромкий выстрел из пистолета. Преждевременно оборвалась жизнь Надежды Сергеевны Аллилуевой, второй жены генсека. Сталин вновь в одночасье овдовел при весьма трагических и неожиданных обстоятельствах — самоубийстве супруги.

Накануне столь знаменательную дату продолжали отмечать на квартире Ворошилова довольно большой компанией. Надежда Аллилуева весьма нервничала там и, в конце концов, демонстративно покинула шумное застолье. Вторая половина Молотова, Полина Жемчужина, устремилась вслед за Аллилуевой во двор Кремля. Никто из сотрапезников не обратил особого внимания на их действия — веселье продолжилось…

Со своей второй женой, младшей из сестер Аллилуевых, Сталин впервые повстречался в 1912 году в Петербурге, когда ей едва минуло десять лет. Они сошлись спустя пять лет в том же городе, еще до переезда правительства в Москву и узаконили свои брачные отношения 24 марта 1919 года.

Очевидно, в решении жениться вторично на юной Надежде Аллилуевой у Сталина превалировал практицизм. Он делал успешную карьеру в период гражданской междоусобицы, и прозорливому новоиспеченному государственному деятелю понадобилось завести семью. То есть, приобрести женщину, в первую очередь, для улучшения обустройства его так называемых бытовых условий.

Надежда была на двадцать с лишним лет моложе Сталина. Разница в возрасте существеннейшая. В решении выйти замуж за видного революционера она, в большей степени, если не целиком, руководствовалась романтическими чувствами, нежели разумом. Супружеские неурядицы, о которых стало известно благодаря рассказам доверенных лиц Ленина — Фотиевой и Володичевой, старших коллег Надежды по секретариату СНК, начались у них сразу же.

В качестве личного секретаря Надежда выезжала со Сталиным в Царицын, а с 1919 года работала в аппарате СНК и редакции журнала «Революция и культура». Тогда же она вступила в партию и, любопытный штрих, в декабре 1921 года, во время чистки, Аллилуева исключалась из рядов РКП(б). Однако она опротестовала данное решение и, благодаря личному письменному ходатайству Ленина (а не Сталина) в Центральную комиссию по очистке партии, восстановилась в качестве кандидата.

К тому времени у Иосифа Сталина и Надежды Аллилуевой родился первенец — сын Василий. Перед самыми родами еще один примечательный штрих: Надежда самочинно ушла из дома, и никто не знал, где она находится. Жена Сталина подарила ему мальчика в одном из родильных домов на окраине Москвы без малейшей опеки со стороны родственников.

Весной 1922 года Надежда вместе с маленьким Василием провела несколько недель в Грузии. Она лично представилась тогда матери Сталина, который черкнул своей родительнице лишь несколько многозначительных строчек: «16 апреля 1922г. Мама-моя! Здравствуй! Будь здорова, не допускай к сердцу печаль. Ведь сказано: «Пока жив -радовать буду свою фиалку, умру — порадуются черви могильные». Эта женщина — моя жена. Постарайся не дать ее в обиду. Твой Сосо».

Более чем короткое послание как нельзя лучше характеризует суть мировоззренческой философии Иосифа Сталина — суть стоика и до некоторой степени фаталиста и антифеминиста.

Постепенно Надежда Аллилуева все больше включалась в общественную работу. Воспитанием детей, если таковое имело место, в основном занимались ее родители и обслуга.

Годы шли своим чередом и постепенно отчуждение между супругами возрастало. Надежда не единожды уходила от Сталина вместе с детьми и неоднократно объявляла о своем намерении после окончания Промакадемии переехать к родственникам либо свести счеты с жизнью. Несомненно, супруг и ее родственники не воспринимали демарши Надежды серьезно.

Между тем кремлевское семейство увеличивалось. В 1926 году у них родилась дочь, нареченная Светланой. К тому же старший сын Сталина — Яков переехал в Москву на учебу, что в некоторой степени влияло на семейный климат. Еще раньше у Сталиных стал жить на правах приемного сына осиротевший отпрыск известного большевика Ф.А. Сергееева (Артема).

Преимущества семейного очага Сталин, несомненно, очень ценил. Его семье была выделена дача, принадлежавшая до революции капиталисту Зубалову. В основном благодаря сталинским инициативам она превратилась в процветающую усадьбу с различными надворными постройками, цветниками, плодовым садом, полянкой для индеек и бассейном для уток. Там было также уютное место для общения, центр гостеприимства для неиссякаемого потока гостей из числа друзей в высших партийных кругах.

После смерти Надежды Аллилуевой все это исчезло как дым. Изучение интимной переписки Сталина и Аллилуевой, опубликованной в последние годы ушедшего столетия, приводит к мысли о том, насколько они все же были разными людьми. Кавказец пишет, точнее, лишь раскованно черкает краткие записочки, но в них явственно ощущаются любовь, забота и доверие. Характерна сама манера обращения к жене, порою нарочито дурашливая. Вот некоторые образчики стиля Сталина: «1 сентября 1929г. Здравствуй Татька!… Как только выкроишь себе 6-7 дней свободных, катись прямо в Сочи. Как дела с экзаменом? Целую мою Татьку. И. Сталин.», «Татька! Письмо получил. Передали ли тебе деньги? Погода у нас выправилась. Думаю приехать через неделю. Целую крепко. Твой ИОСИФ. 30/IX — 29 г.».

Послания Надежды намного многословнее, гораздо суше, строже и слишком серьезны. В основном, она обращается к мужу: «Здравствуй, Иосиф!», то есть, сугубо официально. Кроме рассказов о своих личных заботах жена Сталина нередко и пространно повествовала о делах общественных и настроениях в местах публичных. При этом она довольно опрометчиво пытается порою повлиять на какую-либо ситуацию, особенно будучи убеждена в своей правоте, что отнюдь не приветствуется более осторожным супругом.

Так, к примеру, Надежда встревает в тяжбу между некими Ковалевым и Круминым — сотрудниками газеты «Правда». Причем как видно из содержания ее письма, без весомых оснований. Надежда Сталина упорно грызет гранит науки в Промакадемии. В ней «публика очень хорошая и живет дружно» — отмечает она в письме от 27 сентября 29 года. «В отношении успеваемости делают определения след(ующим) об(разом): кулак, средняк, бедняк. Смеху и споров ежедневно масса. Словом, меня уже зачислили в правые», — мимоходом сообщает Надежда Сталину. К «правым», то есть к приверженцам бухаринского видения определения курса страны.

Надежду «будто сжигала постоянная внутренняя борьба, жажда самоутверждения», обмолвился ее племянник Владимир Аллилуев. Очевидно, она принадлежала к тем предельно эмансипированным женщинам, которые стремятся не только быть равными во всем мужчинам, но и пытаются превзойти их, упорно не замечая ограниченности своих природных возможностей, в немалой степени способствовавших душевному разладу и утрату смысла жизни.

Суицидальные настроения Надежды, возможно, усиливали родительские гены. Ее мать, Ольга Евгеньевна Аллилуева, не отличалась отменным психическим здоровьем. К тому же у Надежды развивался тяжелый недуг — окостенение черепных швов, информирует Владимир Аллилуев. Болезнь прогрессировала, провоцируя приступы головной боли и состояния депрессии.

Сталин, вероятнее всего, не имел представления о масштабах заболевания супруги. Утверждать, что он являлся хорошим мужем и на редкость чадолюбивым отцом, значило бы погрешить против истины. Но это и неудивительно. Сталин был в первую очередь политиком и государственным деятелем. Большую часть его времени и помыслов занимала работа, то есть исполнение многочисленных должностных обязанностей. Он был всецело поглощен претворением в жизнь грандиозных планов переустройства страны. Отсюда, вождь вынужденно уделял мало времени семье, то есть жене и детям. Косвенно он несет некую ответственность за самоубийство супруги, но в основном Надежда виновата сама.

Крупнейший австрийский психотерапевт Виктор Франкл утверждает: «ни одно самоубийство не может быть нравственно оправдано». Как бы ни терзался самоубийца, оно «лишает возможности искупить страдания, которые он сам причинил другим». Вместо того, чтобы разобраться, как бы ни было трудно, со своими несчастьями и несправедливостями, «суицидент просто кончает с собственным «Я».