понять, сможем ли мы как-нибудь вместе пережить момент, подобный тому, который только что был у меня с другим мужчиной.
* * *
Когда я приехала домой, дети, сидя на диване, смотрели фильм, а Санджей сидел за столом в гостиной у своего компьютера. На голове у Санджея были наушники, и он барабанил пальцами по столу, отбивая ритм какой-то музыки, которую слушал. Вероятно, Санджей скучал по своей группе.
Он заметил меня в тот момент, когда я сняла с него наушники.
– Как прошло? – спросил он.
– Прекрасно. – Сев на скамейку и сбросив туфли, я размышляла о том, отражается ли на моем лице хотя бы капля той вины, которую я сознавала. Между мной и Рассом никогда ничего не произойдет, интуитивно я это понимала. Но я бы чувствовала себя гораздо лучше, если бы меня тянуло к своему мужу и я бы интересовала его до такой степени, что не могла бы даже представить, чтобы быть с кем-то еще. – Неформальное общение – своего рода оксюморон, в который вовлечены коллеги. Впрочем, мы с Рассом мило поболтали.
– Это хорошо.
Я ждала, что Санджей спросит меня, о чем мы болтали, думая, что смогу каким-то образом сказать ему, что отчасти понимаю его ситуацию с Кристиной. Но он так ни о чем и не спросил.
– Эй, – сказал он, уже снова глядя на экран компьютера, – детей я накормил и искупал, ленч приготовил, завернутая тарелка – для тебя. Ты не возражаешь, если я еще поработаю? Я хочу закончить еще страницу или две, прежде чем лечь спать.
Я вздохнула, чувствуя свое поражение. Вот и поговорили.
– Прекрасно, – сказала я. – Я уложу детей спать, когда кончится фильм. Пойду, переоденусь.
Только я надела ночнушку, как засветился мой телефон, который я оставила на комоде.
Это был Мэтт.
«Я думал о нашем последнем разговоре и понял, что мне необходимо немного времени. К сожалению, это означает, что я на некоторое время приостанавливаю твое общение с Сесили. Я свяжусь с тобой, когда буду готов».
Я уставилась на телефон. Я не знала, кричать мне или плакать, поэтому прижала ладони к уже горевшему лицу.
Я поступила правильно, желая быть честной и прямодушной.
И теперь мне придется смириться с последствиями.
Глава 24
– Тебе нужно обратиться к врачу, – сказал Санджей. На следующее утро он стоял, склонившись надо мной с градусником в одной руке и пузырьком ибупрофена в другой.
– Оставь меня, – проворчала я. Мне не нужно мерить температуру, чтобы узнать, что у меня не грипп и даже не простуда. Просто я… не смогла встать с кровати.
– Мамочка? Ты заболела? – Из-за спины Санджея на меня изучающе смотрела Стиви. Она выглядела встревоженной.
«Да, я пала духом», – подумала я. Я не знала, когда снова смогу увидеть Сесили, и в этом была моя вина. У моего отца был рак, и он не желал, чтобы я вмешивалась в его лечение – или вообще в его жизнь. Мой муж увлечен другой женщиной, а я увлечена другим мужчиной. Моя безрассудная попытка спасти свой брак привела к обратному результату.
Не могу припомнить, когда в последний раз я чувствовала такую безнадежность.
Хотя нет, могу. Это был тот момент, когда я осознала, что Дженни действительно мертва.
– Со мной все будет в порядке, – сказала я Стиви. Мои веки настолько отяжелели, что я вполне могла показаться больной. – Я подремлю, и мне станет лучше.
– Нельзя спать утром, – сказал Майлз. Он выглядел таким же озабоченным, как и Стиви, и на секунду я засомневалась, не проведут ли они связь между моей болезнью и смертью Дженни. Эта мысль улетучилась из моей головы так же быстро, как поселилась в ней.
– Присмотрите за мной, – сказала я и моментально уснула.
Когда я проснулась, был уже полдень, и я была одна. Утром я написала по электронной почте в офис, что неважно себя чувствую и отпрашиваюсь на день, поэтому сейчас не позаботилась проверить свой телефон. Вместо этого я выпила стакан воды, который Санджей оставил для меня на прикроватном столике. Потом я опять опустила голову на подушку. За опущенными ресницами было так хорошо, темно и спокойно, пожалуй, я могла бы задержаться здесь подольше.
Когда я снова открыла глаза, Санджей поглаживал меня по голове.
– Пен? Ты в порядке? Ты проспала несколько часов.
– Который теперь час? – пробормотала я. На улице было темно, и я ощущала какую-то слабость.
– Почти девять.
– Вечера? – Я рывком села на кровати. – Я проспала весь день? – Такого не бывало с… ну, никогда.
Санджей кивнул.
– С детьми все хорошо, – сказал он, но сейчас мои мысли были не о них. – Я не подпускал их к тебе, впрочем, они не поняли, что с тобой.
– Я не больна, – сказала я.
Он состроил гримасу.
– Ты не беременна?
– Нет, и, глядя сейчас на твое лицо, могу сказать, что слава богу.
– Тогда что это?
Я вздохнула.
– Просто мне кажется, что я не живу. – Санджей встревожился, поэтому я тут же добавила: – Я не думаю о том, чтобы причинить себе вред. Вчера ночью Мэтт прислал СМС, в котором сообщил, что ему нужно время и что визиты Сесили приостанавливаются до тех пор, пока он не будет готов снова встретиться со мной.
Санджей положил ладонь мне на ногу.
– О, Пенни, прости. Жаль, что ты ничего не сказала мне.
– Я думала, что ты ляжешь спать прежде, чем я усну, а потом я вырубилась. – Я села на кровати. – В любом случае я не знаю, что бы ты мог сказать или сделать, чтобы исправить положение. Я… боюсь, что у меня депрессия.
– Ох, – с понимающим видом произнес он. – Отчасти я ждал этого.
– Ты ждал, что я впаду в депрессию?
– Не обязательно в клинически выраженную.
– Ты сейчас выражаешься, как твой отец.
– Возможно. Дело в том, что ты не можешь справиться со своей печалью, ведь так?
– Дело не в Дженни.
Он вскинул брови.
– Да?
– Да, – твердо сказала я. – Я только что сказала тебе о Мэтте. Кроме того, дело в тебе и во мне. И в моем отце. И в том, что все спрашивают меня, что мне нужно для того, чтобы быть счастливой, а у меня, по правде сказать, ни одной мысли на этот счет.
Но это была не совсем правда. Мысли у меня были. Даже парочка. И каждая из них казалась абсолютно невозможной.
– Ты хочешь поговорить об этом? – спросил он.
Нашел время для разговоров!
– Нет, – сказала я. – Я хочу
