– Тем временем самый хитрый и злой выбежал на главную площадь и начал будить людей, выкрикивая: «Сюда! Все скорее сюда! Посмотрите на это кровожадное чудовище, на этого проклятого слона! Он прокрадывается по ночам в наши дома, уносит наших детей, чтобы потом мучить их, чтобы поедать их! Слон только что раздавил малыша, которого ночью, как вор, украл из детской кроватки, бедного беззащитного ребенка!»
– Это неправда! – вскричала графиня. – Ты все врешь, «страшелюдка» злая! Слон никогда детишек не обижает! – и крупные, как горошины, прозрачные слезы брызнули из голубых глаз графини.
– И люди выбегали из своих красивых домов, которые им построил серебристый слон, и бежали на крик. Они видели стоящего посреди площади слона, окруженного плачущими и кричащими людьми. В хоботе слон держал плачущего ребенка и старался успокоить его, покачивая из стороны в сторону. Но малышу было больно, и он плакал. Прибежали мама и папа украденного малыша, и слон передал им ребенка. Из синих глаз серебристого слона текли маленькие, никому не видимые слезы. Он плакал, потому что думал о том, что если бы наступил на малыша, то раздавил бы его.
Вдруг толпа расступилась, и к слону вышла девочка. Ей было лет пять, не больше. Она была испугана и дрожала. Папа и мама этой девочки давно-давно уплыли в море и не вернулись. Она жила совсем одна, где придется, и ела, что дадут добрые люди. Даже когда слон накормил и одел всех и всем дал красивые дома, девочке не стало намного лучше. От радости взрослые забыли о ней. Они жадно срывали невиданные ароматные фрукты с деревьев, а девочка была еще маленькой и не могла дотянуться до фруктов. А попросить она стеснялась. Но девочка хорошо умела говорить, и она сказала:
– Не слушайте этого человека, не слушайте его, он злой! Я не спала и все видела! Он принес малыша в дом к слону, когда слон спал, и подложил его слону под ногу! Он сам хотел и делал так, чтобы слон наступил на малыша и раздавил его! Не слушайте его, я говорю правду! Слон – добрый, он не крал ребенка, слон сделал вас счастливыми! Он дал вам все! Как вы можете думать о нем плохо!»
Девочка кричала так звонко, что ее голос слышали все люди. Но из толпы неожиданно выскочил самый злой и хитрый и ударил девочку палкой по голове. По ее лицу потекла кровь, а он закричал: «Люди, вы слушаете эту маленькую дурочку! Эту бездомную девчонку, которая даже имени своего не знает! Ей все это приснилось, а вы развесили уши! Она врет!» – И он вновь хотел ударить девочку и поднял палку, и никто его не удерживал. Но слон схватил злого и хитрого за руку и не позволил ударить девочку.
Тогда тот закричал: «Спасите меня, люди! Это чудовище убьет меня, потому что я рассказал о нем правду! Слон хочет затащить меня в свою огромную пасть и проглотить! Спасите меня!» И люди стали кричать и бросать в слона палки и камни. Тогда слон отпустил злого и хитрого, обнял девочку хоботом и посадил ее к себе на спину. Люди бросали в слона камни, но почему-то ни один камень не попал в сидевшую у него на спине девочку. Слон отвернулся от людей и медленно пошел к морю. Злобные крики и ругань провожали его.
Люди увидели, как слон вошел в воду и поплыл в океан, трубя грустную красивую песню. Люди думали, что новая песня разрушит все, что дал им слон, но дома и усыпанные фруктами деревья остались нетронутыми. Слон уплывал, маленькая девочка сидела у него на спине и что-то кричала людям, но никто не мог расслышать ее слов…
– Знаешь что, Котйнук! Знаешь, кто была эта девочка? – Графиня застенчиво улыбалась, поглядывая на Луиса и вытирая слезы. – Это была я! Теперь ты догадался? Эта девочка была я! Я всю правду слону сказала, потому что нельзя, чтобы слона обижали! Луис грустно улыбнулся и продолжал:
– Осталось рассказать совсем немного. Когда слон уплыл назад в океан, кончилось счастье людей. Те, кто были богаты, отняли у бедняков все, что дал им слон, и стали еще богаче. Те, кто были бедны, стали еще беднее, и жить им стало совсем грустно, потому что теперь они вспоминали время, когда у них было всего вдоволь…
– А где же слон и девочка? – нетерпеливо спросила Люси и с надеждой устремила на Луиса глаза. Каждый раз графиня ждала, что Луис наконец узнает что-то о судьбе серебристого слона и маленькой девочки, сказавшей людям правду.
– Я не знаю, Люси! – Луис качал головой. – Я думаю, что они плавают там, где-нибудь в океане и ищут такое место, где их не станут обижать и обманывать. А может быть, уже нашли! Я не знаю…
Графиня разочарованно захлопала пушистыми черными ресницами. Она, как все дети, любила, чтобы у сказок был хороший конец.
– Луиси, а давай слона к нам позовем, а-а-а! Пусть он к нам приплывет, и девочка тоже! Мы с ней играть будем, и я ей имя дам самое красивое! Мы их ни за что на свете не обидим! Мария им пирожков наделает, много-много! А нам с этой девочкой ты сделаешь специальный «дайкири» для детей! Хорошо?
– Конечно, позовем! – согласился Луис. Он приподнялся на руках и озирался вокруг.
– Смотри, одетые дяди по пляжу бегают! – весело позвала Луиса графиня.
Луис обернулся, и у него потемнело в глазах. Со стороны ранчо «Золотая черепаха» прямо на них бежали три фигуры. Первым грузно топал Алексис, за ним, спотыкаясь, посвечивал в лучах заходящего солнца лысиной Адам Бочорносо, а последним вертляво трусил Шакал. «Ударная группа», очевидно, пряталась за одним из домиков у причала и, выбрав момент, когда Луис отвернулся, рванулась вперед. Все трое были одеты и обуты, но, несмотря на это, довольно быстро приближались к Луису и с любопытством рассматривавшей их графине.
Первым порывом Луиса было бежать им навстречу и бить, бить их руками и ногами, грызть зубами, до последнего издыхания, не позволить даже приблизиться к маленькой графине. Но Луис представил себе весь ужас сцены, которая произойдет на глазах Люси, и подумал, что, если у этих людей есть оружие, они применят его, и графиня останется беззащитной.
Вскочив на ноги, Луис бросил изумленно вскрикнувшую Люси себе на шею и рванулся в ту сторону, где метрах в трехстах от пустынного берега ходили люди и ездили машины.
– Луиси, мы забыли бегемота, плавающего! – звонко закричала графиня, и Луис в два прыжка настиг бегемота, схватил его и побежал, утопая в песке. Его сердце бешено колотилось. То и дело он оглядывался на своих преследователей, которые вынуждены были покинуть твердую кромку берега и запылили ногами по песку. Примерно через минуту стало ясно, что они отстают, и у Луиса отлегло от сердца. Графиня притихла у него на загривке, поминутно оглядываясь назад и пытаясь самостоятельно разобраться в происходящем. Потом она шепотом спросила:
