находился на площадке.
— Ты проиграл, Линовский, — я направился к Максиму, тот испуганно попятился. Глаза дворянина остекленели от страха.
Несколько мгновений я ожидал, что он схватится за проводник и попытается защититься, но этого не произошло. Вместо этого он протараторил:
— Что? Как? Как ты использовал буран против него самого?
— Только не сделай глупость, — хмыкнул я, — помни о своей чести, — намекнул я на то, чтобы Линовский даже и не пытался сбежать, — она же все еще есть, ведь верно?
— Отпусти Игоря! — высоким, сломавшимся голосом взвизгнул Линовский, — Фомины озлобятся, если он умрет!
Я взмахнул проводником, и купол развеялся. На гиганта я даже не посмотрел. Услышал только, как с хрустом разломился лед, и приглушенное завывание ветра закончилось.
— Игнат! — внезапно крикнул Владимир за спиной.
Я среагировал мгновенно, дернулся вправо, когда заметил плоскую ледяную глыбу, острым диском просвистевшую рядом. Дернулся быстро. Но недостаточно быстро. Почувствовал, как лед слегка коснулся скулы. Глыба грохнула и раскололась об ограждение. Линовский вскрикнул и упал на задницу.
Я обернулся. Игорь, покрытый инеем и трясущийся, стоял на коленях в куче льда и снега, оставшейся от купола. В дрожащих руках он держал проводник. Зубы гиганта стучали так, что я слышал этот звук аж отсюда.
Выкрикнув заклинание телекинетической магии, я тут же сковал тело гиганта. Он резко перестал дрожать, словно бы внутри отключили вибромоторчик. Игорь замер и стал похож на пластиковый манекен, правда синий и грязный.
Поведя проводником вверх, я оторвал Игоря от земли. Магический стилет выпал из рук гиганта и потерялся где-то в снегу. А я взмахом отправил мужика в полет. Тот как-то медленно, словно летающий бегемот, проплыл по воздуху, с грохотом ударился в ограждение и свалился, замер под ним.
— Игнат! — крикнул Владимир, — этот гад…
— Куда! — я указал проводником на удирающего Линовского, — выкрикнул то же заклинание.
Бастард замер, как статуя, прямо на бегу. Направившись к Линовскому, я обернулся. Увидел, как через площадку идет и Владимир. Он выглядел хмуро: опущенные плечи, напряженное лицо, нервный взгляд.
В руках Владимир нес большой нож, который передал ему секундант. Он не очень торопился и шел как-то нерешительно. Было ясно, что он волнуется. Еще бы, пальцы не каждый день режешь.
— У тебя кровь, — разлепил Владимир сухие губы, когда мы стояли перед лицом застывшего Линовского.
Я тронул скулу, взглянул на пальцы. Подушечки выпачкала красная жидкость.
— Вот, — Владимир протянул мне Викин испачканный кровью платок.
Я приложил его к ране. Порез оказался глубоким, и кровь не унималась, продолжала сочится.
— Ну что, — я посмотрел на Владимира, — закончим с этим?
Он сглотнул, в нерешительности поджал губы, потом, наконец, проговорил:
— Да.
А потом потянулся к растопыренным пальцам Линовского с ножом в руках. Линовский же мог двигать лишь глазными яблоками. Все это время я указывал на него проводником, поддерживая заклинание.
Глаза Линовского, и без того испуганные расширились сильнее. Зрачки судорожно следили за движениями Владимира. Когда он коснулся пальца лезвием, Линовский аж замычал.
— Нет, — выдохнул Владимир, убрав клинок, — я не зверь какой-нибудь. Не варвар.
Я понимал Владимира. Жестокость никогда не доставляла мне удовольствие. Однако, я знал, что такие, как это бастард напыщенные дворяне понимают только силу и лебезят перед чужой властью.
— Благородно, — посмотрел я на Владимира, — но он должен заплатить, — проговорил я тихо. Так или иначе.
Владимир сглотнул и коротко кивнул. Потом сказал:
— Кровь за кровь.
— Кровь за кровь, — пожал я плечами и снял заклинание.
Линовский тут же ожил, грохнулся на спину и взвизгнул. Глубоко дыша, принялся отползать, потом зашарил рукой по поясу, ища болтающийся там проводник.
— Только попробуй, червь, — указал я на него своим, — и тут же лишишься руки.
Линовский выпучил глаза и открыл рот. Его руки непроизвольно вздернулись вверх.
Владимир решительно посмотрел на меня и шагнул к Линовскому с ножом в руках.
— Что?! Что ты хочешь сделать?! — взвизгнул Линовский, когда Влад схватил его за галстук-бант.
— Кровь за кровь, — только и сказал Влад, отбросив нож. А потом от души врезал дворянину по роже.
Встал, размял костяшки. Линовский, держась за лицо, то и дело отнимал руку от губ. С изумлением дворянин посматривал на свои окровавленные пальцы. Он выглядел как человек, привыкший видеть только чужую кровь, а свою — никогда.
— Пойдем, — я принял фрак от секунданта, — пора возвращаться.
— Спасибо, — улыбнулся мне Владимир.
— Пожалуйста, но ты тоже держался молодцом.
— Но я ничего такого не сделал, — улыбка Владимира стала растерянной.
— Ты сделал главное, — начал я ровным тоном, — явился на дуэль. Проявил смелость, ответив на вызов. Хотя знал, чего это может тебе стоит. Вот в чем суть дуэлей, — я заглянул ему в глаза, — в личной смелости, а не в победе.
Когда я снял Игнис, что все еще кружил над ареной, оказалось, что дождь кончился. Вокруг стояла грозовая духота.
— Иди в залу, — бросил я Владимиру, сворачивая вправо, на дорожку, ведущую к саду, — сообщи всем, что дуэль прошла хорошо. Я в медпункт.
Владимир кивнул, и мы разминулись.
* * *
Линовский вошел в лекарский пункт, расположенный на первом этаже Гнезда. В небольшом светлом помещении был стол, кушетка, несколько настенных ящиков и большой белый шкаф, а также рабочее место младшей лекарки.
Грузная женщина в черно-белой униформе звенела какими-то стекляшками, роясь в настенной тумбе. Резкую вонь спирта перебивал еще более резкий запах лечебных трав.
— О! — оторвалась лекарка от своих дел, — граф! А я думала, вы не придете уже. Даже решила, что это розыгрыш. Ба! Что с вами?!
Линовский скривил раненые губы, а потом зашипел от боли. Лекарка бросилась к нему, принялась заглядывать в лицо.
— Давайте я вам быстро все залечу.
— Без тебя обойдусь, — он грубо оттолкнул ее.
— Что вы, граф? — испуганно проговорила лекарка, натолкнувшись на стол объемным задом.
— Я тороплюсь. Не до тебя!
— Простите, — виновато проговорила она и опустила глаза.
Он уже был здесь?
— Да, — лекарка торопливо кивнула, — был!
Женщина засуетилась, забегала по маленькому кабинету.
— Я вашего друга быстро заштопала магией!
Линовскому стало мерзко, когда тетка назвала Орловского его другом. Максим едва
