Аудиозаписи, их расшифровка и прочие заметки — вещи довольно объемные. Кендра просто не могла носить их с собой постоянно. А это значит, что она должна была хранить их в каком-нибудь безопасном месте. Но где? В арендуемом сейфе в банке?
«Нет, — решила Дарби. — Чтобы арендовать банковскую ячейку, необходимо заполнить бланк заявления и предъявить какое-нибудь удостоверение личности, хотя бы водительские права. Каким бы именем она ни пользовалась, его неизбежно занесли бы в память банковской компьютерной системы. А Кендра не доверяла компьютерам. Она ни за что не согласилась бы намеренно оставить след, по которому эти люди могли выйти на нее».
Итак, где же она могла хранить эти записи?
— Это не одежда, а тряпки, — заметил Рэнди, — к тому же самые дешевые. Да, они насквозь пропитаны кровью, но это кровь жертвы. Мы использовали…
Дарби не слушала Рэнди, его слова не доходили до ее сознания. Она напряженно раздумывала. Камера хранения в аэропорту? Она гарантировала анонимность. Туда можно сложить что угодно и заплатить за хранение, причем наличными. Проблема: бесконечно долго пользоваться камерой хранения в аэропорту нельзя. А плату принимали вперед только за день или два, в зависимости от аэропорта. Да, аэропорт обеспечивал анонимность, но и создавал неудобства. Кендра наверняка хотела держать все улики под рукой. Она должна была иметь к ним быстрый доступ на случай неожиданного бегства. А ей пришлось убегать всю жизнь…
— … послушай, что передают по радио и телевидению насчет взрыва бомбы, — говорил Рэнди. — Доктор Эдгар и его аспиранты по-прежнему считаются пропавшими без вести, равно как и Дженнингс. Много раненых, но их имена не сообщаются, и масса свидетелей…
«Убегала…» — думала о своем Дарби.
Кендра убегала двадцать с лишним лет, они с сыном постоянно меняли имена и документы. Иезекииль говорил что-то насчет Висконсина. Кендра работала в страховой компании, Кендра видела, как Питер Алан входит в здание, а Джек Кинг сидит за рулем машины, припаркованной прямо у входа.
«Она забрала Шона из школы и уехала из города, бросив все вещи».
Дарби встряхнулась.
— Рэнди, я хочу, чтобы ты принес мне сумочку Кендры. Она лежит в коробке с уликами.
— Я осматривал ее и ничего…
— Не спорь, просто пойди и принеси мне ее. Мысленно она представила себе, как Кендра замечает агентов ФБР, считавшихся мертвыми.
И что она делает? Она уезжает, чтобы забрать сына из школы.
Уезжает, чтобы найти новое место для жизни.
Бросая все вещи.
«Нет, не все. Самое главное было у нее с собой. Кендра ни за что не бросила бы улики. Они были ей нужны. Значит, забрав Шона из школы, она уехала… и не остановилась, потому что все улики были у нее с собой. Она придумала способ, позволявший постоянно иметь их при себе, буквально под рукой, на случай внезапного бегства. Все улики она постоянно носила с собой».
Рэнди вытащил сумочку из коробки с вещественными доказательствами и выложил ее на стол. Дарби не отрывала взгляда от окровавленной одежды, боясь, что стоит ей отвести глаза, как она перестанет слышать внутренний голос, который нашептывал ей:
«Улики постоянно находились при ней. Улики постоянно находились при ней».
Дарби потянулась к упаковке с латексными перчатками. Надев их, она принялась осматривать сумочку.
В черном кожаном бумажнике от Лиз Клейборн не обнаружилось ничего, кроме наличных и водительского удостоверения, выданного в Вермонте на имя Эми Холлкокс.
Три тампона в пластиковой обертке.
Пузырек с мятными таблетками. Освежитель дыхания, не более того.
«Улики постоянно находились при ней».
Но даже женскую сумочку нельзя все время носить с собой. А Кендре нужно было нечто такое, что могло бы постоянно находиться при ней.
«Так, и что у нас осталось? Часы и украшения».
Часы уже были обработаны порошком на предмет снятия отпечатков пальцев. Дарби взяла их в руки. Ремешок из черного полиуретана и черный циферблат в обрамлении корпуса из матовой стали. Секундная стрелка бежала по кругу. Серебристые цифры, но название производителя отсутствует.
Дарби перевернула часы. Обратная сторона выглядела вполне нормально, за исключением левой стороны. Здесь виднелся маленький прямоугольный кусочек пластика. Она взяла пинцет и вытащила пластиковый контакт — флешку USB.
— Господи Иисусе… — пробормотал Рзнди. Удивление на его лице сменилось растерянностью. — Я бы никогда не подумал… Я осматривал часы и ничего не заметил.
— Ты и не должен был ничего заметить. Флешка была хорошо спрятана. Я заберу ее с собой. Да, чуть не забыла: сейчас сюда придут люди и будут искать подслушивающие устройства.
— Что здесь происходит?
— Извини, Рэнди, но я ничего тебе не скажу. Приказ комиссара.
— Понятно. Больше можешь ничего не говорить.
А Дарби уже размышляла над своей находкой. Кендра Шеппард собирала сведения в те времена, когда USB-флешек еще не существовало. Это означало, что на ней хранились только копии оригиналов и аудиозаписей. Получается, она уничтожила оригиналы? Или спрятала их в надежном месте?
В своем кабинете Дарби застала Уорнера и двух его подчиненных.
— Мне нужно поговорить с вами наедине, — сказала она ему.
Уорнер молча указала на дверь. Мужчины кивнули и вышли из комнаты.
Дарби сунула крошечную флешку в разъем своего компьютера.
Дверь у нее за спиной закрылась, раздался голос Уорнера:
— Что случилось?
— Я нашла документы Кендры Шеппард.
Дарби указала на экран монитора, на котором отобразился список аудиофайлов в формате МРЗ и документов.
Уорнер подошел и, достав из кармана очки, склонился над столом. Дарби внимательно изучала список.
«Господи, да их тут не меньше сотни!»
— Судя по размерам файлов, рискну предположить, что это отсканированные документы.
— Вы можете их распечатать?
Она кивнула и щелкнула мышкой по одному из РDF-файлов.
Открылось окно ввода пароля.
Дарби щелкнула по одному из аудиофайлов. С тем же результатом. Программа требовала ввести пароль.
— Проклятье!
— Что такое? — спросил Уорнер. — Не получается?
— Они защищены паролем.
— А вы, случайно, не знаете его?
— Нет. И не просите меня подставлять случайные наборы букв или цифр.
— Почему нет?
— Потому что все может закончиться стиранием файлов. Я позвоню компьютерщикам.
И Дарби потянулась к телефону. Уорнер перехватил ее руку.
— Сначала я должен получить добро от комиссара. Вы имеете на примете кого-то конкретно?
— Джим Байрам, — отозвалась она. — Он лучший.
— О'кей. Если она разрешит, я немедленно посажу его за работу.
— Эти файлы, скорее всего, лишь копии. Кендра или хранила оригиналы в другом месте, или уничтожила их.
Уорнер кивнул.
— Вы уже поговорили с Купером?
— Его здесь нет.
— А где же он?
— Не знаю.
— Ну так найдите его. Найдите и вразумите. И позвоните мне, когда будете возвращаться сюда. Мне понадобится ваша помощь, чтобы разобраться с этими файлами.
Она отодвинула кресло от стола и встала.
— И еще одно, — сказал Уорнер. — Эти люди, которые следили за вами… Если вам хотя бы покажется, что вы что-то заметили, немедленно звоните мне. Не стройте из себя Рэмбо, договорились? Эти парни нужны нам живыми.
Дарби кивнула и вышла, думая о том, куда мог подеваться Куп и как заставить его разговориться.
По дороге она заглянула к баллистикам. У тех не обнаружилось никаких данных о том, что «Глок-18» когда-либо применялся при совершении преступления.
53
Джейми пришла в себя. В голове вяло роились мысли. Она попробовала открыть глаза, и слабый голос — который почему-то показался ей странно знакомым — протестующе застонал:
«Нет-нет, оставайся здесь, со мной».
Она узнала голос — она спала рядом с ним целых пятнадцать лет.
«Останься со мной, — сказал Дэн. — Останься там, где ты будешь в безопасности».
