осознав это, она вдруг с невероятной ясностью поняла, что не готова просто так уступить, поддавшись в очередной раз его слабости, отдать драгоценное время, дарованное им для счастья. Любовь к мужу была слишком сильной, чтобы проиграть еще и в этот раз.
* * *
Мирон в очередной раз перечитал странное смс. «Жду тебя. Очень-очень. Пожалуйста, возвращайся быстрее». Она что-то задумала. Снова.
Нахождение рядом превратилось в непрекращающуюся муку. Он хотел ее. Сильнее с каждой минутой. Намного больше, чем даже в начале их знакомства, когда он только восторгался юной, невинной девушкой, не осмеливаясь прикоснуться к ней. Теперь все было иначе. Его тело помнило каждое восхитительное мгновенье, проведенное вместе. Сознание возвращало болезненными вспышками памяти каждый ее стон, каждый всхлип наслаждения, каждый изгиб совершенного тела. Сжимая ее в объятьях по ночам, он даже спать не мог, вслушиваясь в дыхание любимой женщины, больше всего на свете желая слиться с ней и так же сильно боясь этого.
И сейчас, всматриваясь в строчки на экране телефона, хотел броситься к ней. Как можно скорее оказаться рядом. Но сдерживать себя становилось все сложнее. И в очередной раз принял кажущееся необходимым решение приехать домой попозже, хотя бы немного сокращая вечер и собственные страдания.
Но ничего из этого не вышло. Не помогали ни самовнушение, ни намерения держать себя в руках. Она была… слишком хороша. Просто возмутительно прекрасна, словно специально решила его помучить. Волосы рассыпались по плечам шелковой сетью, в которой хотелось запутаться. Кожа, казалось, излучала какое-то удивительное сияние в приглушенном свете прихожей. А то, что на Полине было надето…
Мирон торопливо отвернулся, с тоской понимая, что даже это бессмысленно. Ему хватило всего одного взгляда, чтобы отметить каждый нюанс. Каждый миллиметр потрясающей и недоступной красоты.
– Я ждала тебя на ужин… И о-о-чень проголодалась…
Лучше бы она так не говорила… Сразу подумал о другом голоде, терзающем почти беспрерывно… Увидев именно его в распахнутых глазах жены. В собственном отражении. Полина ведь тоже имела в виду совсем не ужин…
– Кирилл… дома?
Она улыбнулась, покачав головой.
– Нет, и будет нескоро. У него какая-то конференция… Мы совсем одни…
Мирон осторожно отцепил руки, обвивающие его шею. Прошел в кухню, стараясь забыть последнюю фразу. На фоне роскошно накрытого стола в глаза бросался огромный, просто неестественных размеров букет. Пышные розы, которых даже не имело смысла считать. Растерянно повернулся к жене.
– Что это такое?
Она пожала плечами.
– Цветы…
Нахмурился. Огромная душистая масса занимала значительную часть кухни. Его собственный букет, подаренный Полине два дня назад, на этом фоне был вообще не заметен.
– От брата?
Глупый был вопрос… Кирилл вряд ли стал бы дарить сестре такие цветы, тем более без повода.
Полина рассмеялась. Слишком весело. Гораздо более весело, чем следовало в данной ситуации.
– Нет, при чем здесь Кир… Старый клиент решил проявить таким образом благодарность за устроенный корпоратив… Знаешь, он даже пытался пригласить меня на ужин. В моем же ресторане… Забавно, правда?
Он не видел ничего забавного. Но возмущаться по поводу подарка было бы нелепо. Рядом с ней каждый день находились десятки мужчин, богатых и привлекательных. Ресторан пользовался успехом в городе, и Мирон об этом хорошо знал, как и о многозначительных взглядах, которые дарили клиенты его жене.
Еда была замечательной. Как всегда. Наверное. Он не почувствовал вкуса. Вообще не понял, что находилось на его тарелке. Не мог оторвать глаз от Полины. Ее одежда… Никак не получалось вспомнить, как называется это странный наряд, обнажающий гораздо больше, чем позволяющий скрыть.
– Ты давно полюбил рыбу, милый? – невинно поинтересовалась жена, убирая пустую тарелку.
– Рыбу?
Он терпеть ее не мог, ни в каком виде. Но именно рыбу узнал в аппетитно обжаренных кусочках, оставшихся на сковороде. Полина расхохоталась.
– И кто из нас беременный? Не знала, что у тебя так сильно поменялись вкусовые пристрастия…
Как же хотелось разделить ее смех… Зарыться лицом в душистые волосы, то и дело задевающие его…
– Я набрала ванну, любимый… Сможешь потереть мне спину? – и, не дожидаясь ответа, она убежала, бросив ему многозначительный взгляд.
Надо было проигнорировать просьбу – он знал это совершенно точно. Но искушение увидеть ее, утопающую в ароматной пене, оказалось слишком велико. Жена играла не по правилам, но отступить от них ему самому хотелось слишком сильно… Почти до боли.
Сжал губку негнущимися пальцами, стараясь не дотрагиваться ими до блестящей от воды кожи. Опустил мыльное облако на плечи, столкнул его по позвоночнику, вниз, все-таки не удержавшись, распластал тыльную сторону ладони на ее спине. И задохнулся, внезапно упираясь в слишком серьезный, застланный слезами взгляд.
– Зачем… мучаешь нас обоих?..
– Полина… не надо…
Она поднялась в ванной, садясь на колени, уже не заботясь о том, что почти вся открыта перед ним. Пена искрилась на ней маленькими бриллиантами, и мужчина чувствовал, как теряет последние остатки самообладания.
– Что не надо? Хотеть тебя?
Потянула его ремень, выдергивая край рубашки и прижимаясь губами к обнажившейся коже живота.
– Не надо мечтать о том, чтобы ты, наконец, перестал дурить и просто любил меня?
– Я люблю тебя…
– А я ХОЧУ. ОЩУЩАТЬ. ТЕБЯ. ВНУТРИ. СЕЙЧАС. ЗАВТРА. КАЖДЫЙ ДЕНЬ.
– Милая… – он умолк, понимая, что проиграл, изнемогая собственного бессилия что-то изменить. У него нет права прикасаться к ней. Не теперь, пока она… Даже просто думать о крохотном существе внутри было страшно. А уж о том, чтобы причинить какой-то вред… Да он скорее умрет…
Полина уже стащила с его плеч рубашку, не беспокоясь о том, что ткань мгновенно намокла. Прижалась щекой к груди, вслушиваясь в лихорадочные удары сердца. Руки спустились ниже, обнажая красноречивое свидетельство его желания.
– Малыш,… перестань…
Сломалась последняя броня. Слишком много времени он не называл ее так. Да и не была она малышом, уже давно. Но этот отголосок их счастливого прошлого, не омраченного болью и расставанием, полоснул по сердцу острым, пронзительным ударом. Она вцепилась в него, обвивая руками шею, сплела ноги на его пояснице.
– Не пущу… ТЫ МНЕ ОБЕЩАЛ, МИРОН… – и заговорила, перебивая его возражения. – Я была у врача. У меня все хорошо. С РЕБЕНКОМ. ВСЕ. ХОРОШО. И я не хочу, чтобы ты копался в прошлом и корил себя за то, что случилось. Мы не можем это исправить, но я не собираюсь опять терять тебя. ТЫ. МНЕ. НУЖЕН. Весь. Я хочу чувствовать
