два назад. И знаешь, что самое обидное, Рик? Я ведь на самом деле всю жизнь дорожил ими. И ей… Пытался уговаривать себя, что мне плевать, раз не хочет она со мной знаться, то как хочет, а я себе ещё миллион таких же найду… Не нашёл. Много разных видел, встречал, но таких же – неа, нет, нет и нет. Ты же, наверное, не знаешь, почему мы разбежались с Дианой?
– Нет, Ник. Ты никогда не рассказывал, – тихо ответил Роунс.
– У всех у нас есть секреты. Свои скелеты в шкафах. Такие все облезлые, мерзкие и страшные, что и самим не хочется заглядывать в эти шкафы… но сейчас это уже не так важно. Был я тогда, по сути, неопытным юнцом ещё совсем. Лет тридцать с небольшим мне было. Меня тогда буквально как год направили в отдел по борьбе с наркотиками. Я себя чувствовал такой важной шишкой, что от самого себя вставало. Помню, расхаживал как какой-то гангстер, с всегда неприкрытым пистолетом на боку, хотя никогда так и не стрелял из него, кроме как на учениях да в тире. В общем, была в том отделе Сэнди. Милая девчонка, но из тех, с кем хорошо поразвлекаться и забыть. Вот я и «поразвлекался». Надо было забыть, а ещё лучше и не начинать, а я заигрался. Ну и в конце концов закономерно по полной и доигрался. Диане хватило одного раза. Я ещё тоже дурень – не извиняться стал, а упрекать её, что она виновата в холоде между нами с ней и мне пришлось искать тепла и всё в таком же мудаческом духе. Вот такая вот грустная история, Рик. Иногда мы теряем самых близких, потому что сами мудаки…
Ник говорил и говорил, а Рик молчал и слушал, даже когда алкоголь ударил в голову, и ему иногда хотелось что-нибудь добавить или возразить – он всё равно молчал. Он молчал и смотрел на Ника, который, кроме того, что был бледнее, чем обычно, и слегка с осунувшимся лицом, да пара новых залысин, – но это был всё тот же Ник, которого он знал более десяти лет. Тот Ник, который был лучшим другом их с Лили семьи. Тот Ник, который не отвернулся от него даже тогда, когда он, Рик, сам отвернулся от всех.
– Ничего себе, уже три часа! Время всё летит и летит, – встрепенулся Чойс, когда внезапно на его телефоне заиграл будильник. – Через час придёт доктор, типа обследует меня… интересно, насколько он будет рад моему подпитому состоянию?
Роунс стоял уже в коридоре, когда вспомнил ещё об одной вещи, которую хотел сделать. Он нырнул рукой в карман брюк и протянул Нику «проспоренную» сотку.
– Погоди, это ещё что? На лекарства мне типа скидываешься? – недоумённо посмотрел на него Чойс, стараясь сфокусировать взгляд.
– Размечтался. Это за наш спор. Новый мэр пришёл, а про новые камеры даже ещё и разговор не идёт.
– Правда? Он же в своей предвыборной речи камеры упоминал раз десять…
– Что поделать, мне не повезло, – улыбнулся Рик, пожимая плечами.
Рик обещал зайти к Нику в гости обязательно на следующей неделе в районе среды-четверга. Но во вторник Ника Чойса не стало. Он уснул вечером в понедельник и попросту не проснулся следующим утром.
четверг, 26 июня 2014 года
Роунс сидел в своей гостиной и смотрел на расставленные им самим же на читальном столике бутылки алкоголя: вино, виски, коньяк, шампанское, мартини и пара бутылок пива. Трёхдневная щетина покрывала его лицо.
– Выпить или нет? – будто обращаясь к кому-то, задал в пустоту вопрос Рик.
Он понимал, что если начнёт, то уже не сможет остановиться. Буквально с час назад Роунс вернулся с похорон бывшего напарника. Как и завещал Ник, его похоронили на центральном кладбище. Его могила заняла последнее место внутри их семейной оградки, где были похоронены когда-то уже давно его родные. Всё прошло тихо и спокойно, несмотря на достаточно большое количество гостей: начиная от бывших коллег и друзей и заканчивая Дианой с детьми и внуками Чойса.
– Итак, старший детектив Роунс остался один на один с серийным убийцей, объявившимся в тихом городке… – устало пробормотал Рик, откидываясь на спинку диванчика и чувствуя на душе безмерную тяжесть.
Конечно, был ещё Том Зоредж, но Рик не мог полностью положиться на него, хоть и верил, что из него получится очень неплохой детектив. Когда-нибудь. Также радости не добавляло и новое письмо, принесённое с почты утром в полицейский участок. Оформленное точно так же, как и предыдущие послания убийцы. Рик запомнил каждое его слово, выложенное из вырезанных букв.
Вы реагируете всё быстрее, господа полицейские. Может быть, я, наоборот, делаю доброе дело? Заставляю вас двигаться быстрее, делать свою работу! Хотя каждый раз кому-то приходится натыкаться на тело, чтобы вы снова не обосрались. Думаю, пришло время немного поднять градус нашей игры. То, что я планирую, – шокирует вас. Просто поверьте, детективы! Не могу сказать, когда, где и что именно, – это же сюрприз, я не хочу его испортить. Но просто знайте – если вы не успеете меня поймать, мистер Роунс, то виноваты в произошедшем будете лично вы. Подумайте об этом.
И сегодня вам в подарок:
Гг
Дд
Ее
Ёё
P. S. И да – копии вы сами знаете где!
Было принято решение попробовать ещё раз поймать психопата на живца – несколько сотрудниц под охраной проинструктированных полицейских должны были вновь разгуливать по ночам в малонаселённых местах. В прошлые разы он не попался в эту ловушку, но когда-то он должен будет ошибиться. Не может быть иначе. Чем больше он чувствует своё превосходство над следствием, тем больше должна быть вероятность его ошибки! Роунс всей душой верил и надеялся в это. Конечно, он и без этого письма испытывал внутреннее самопожирание из-за того, что упускал что-то, что могло бы уже давно остановить убийцу… Именно поэтому Роунс захватил к себе домой все копии из архива по делу «ночного убийства». Оставив бутылки пылиться, Рик в своей комнате запустил компьютер и разложил по порядку имеющиеся отчёты и показания. Его ждала бессонная ночь. Нужно было всё ещё раз просмотреть, найти те моменты, которые он мог упустить. Было ли это одержимостью? Возможно. Но Роунс не мог иначе. К тому же он чувствовал, что просто обязан предотвратить то, что замышляет убийца.
До самого утра Рик перебирал дело, выпив за ночь не меньше десяти кружек крепкого кофе, несмотря на то что его абсолютно не клонило
