из похожей на ртуть субстанции.
Убираю смерч и сосредотачиваюсь на более сильных заклинаниях, бьющих точечно. Энергетических четвероногих я даже не трогаю, они сами растворяются, пытаясь прорваться сквозь мою защитную пелену. Сразу принимаюсь за владеющих.
Ближайший окружает себя подобием каменного доспеха. Он выдерживает три больших копья тьмы. Четвёртое прожигает дыру и в магической броне и в самом владеющем.
Огневики продолжают закидывать меня пламенем, но часто промахиваются. Один из них закрывается огненными вихрем. С лёгкостью пробиваю эту не слишком эффективную защиту копьём тьмы. Следующие два приканчивают владеющего. Хочу взяться за второго огневика, но тут ртутный маг, перетекая с места на место, подбирается совсем близко.
Он швыряет в меня крупные, величиной с голову, пузыри серебристой жидкости, постоянно перемещаясь то в оду сторону, то в другую, чтобы не попасть под мои атаки. Это мельтешение мне скоро надоедает, и несколько лезвий тьмы прекращают бессмысленное метание моего противника. Тот помер даже быстрее, чем Василий.
Одновременно с этим тёмные змеи летят в двух бронированных охранников, которые продолжают натравливать на меня энергетических тварей. Эти двое оказались крепкими орешками. Они закрылись силовыми полями, и моя магия не может с ними ничего сделать.
Последний огневик находится далеко и почти не попадает в меня своей магией. Бронированные же не только создают энергетических существ, но и стреляют из крупнокалиберных винтовок. Поэтому ими надо заняться в первую очередь.
Направляю потоки тьмы в небо, и над ближайшим энергетиком сгущается большая шарообразная туча. Человек замечает это слишком поздно, бросается в сторону, пытаясь уйти от удара — не успевает. Тьма настигает его в мгновение ока, уничтожает силовые поля и умерщвляет владеющего.
Остаются двое. Меня с ними разделяет шагов сто. Увидев, что четверым владеющим пришёл конец, они бросаются прочь.
Всё закончилось очень быстро. Даже на заводе я дольше воевал. А это и сражением-то язык на поворачивался назвать, больше походило на истребление. Охрана Любецких не могла мне сделать ничего. Сопротивляться были способны только шестеро относительно сильных владеющих, да и у тех плохо получилось.
А меня произошедшее снова навело на раздумья о том, сколь многим людям пришлось отдать жизни ради чьих-то гордости, глупости и амбиций. Вот, спрашивается, какой прок клану пытаться меня убить? Очевидно же, бессмысленное занятие, а служащие гибнут, как и члены семьи. Впрочем, своей вины я в этом не видел.
Неподалёку в придорожной траве стонали раненые. Трёх или четырёх охранников пожгло, но не убило. После воздействия тёмной дымки человек гарантированно становился инвалидом. Лишь в редких случаях повреждения восстанавливались с помощью очень сильной целительной магии. Я старался уничтожать противников быстро, но в пылу битвы это не всегда получалось.
Вдали до сих пор хлопали выстрелы. Я достал из кармана телефон и позвонил Сатиру. Не думал, что тот возьмёт трубку, но начальник охраны ответил почти сразу.
— Алло, ваше сиятельство, у вас как? — вместе с голосом из динамика доносились выстрелы карабинов и винтовок и редкие очереди.
— У меня всё чисто. Атака отбита. Как у тебя дела?
— Здесь тоже отступают. У них второй отряд пытался с востока зайти по просёлку через Манино. Мы их встретили.
— Молодцы. Потери большие с нашей стороны?
— Пока точно не знаю. Два-три раненых точно есть. Позже сообщу. У нас пока бой идёт. Но враг отходит. Что прикажете делать? Помощь нужна?
— Нет. Как закончите, возвращайтесь на базу. А мы тут сами разберёмся.
* * *
Охрана отступила. Сейчас все находились на безопасном расстоянии от усадьбы Озёровых, рядом с частным сектором западного пригорода. За кустами виднелись крыши изб и небольших коттеджей. На дороге стояли минивэны, внедорожники и пикапы. Часть машин пришлось бросить на поле боя.
Сергей окинул взглядом остатки отряда. Сколько народу погибло? Тридцать? Сорок человек? Не отступили бы — полегло бы больше. И ради чего? Сергей досадовал на старшего брата и его глупое решение отправить на убой охрану. Неужели Иван в первый раз не понял, что с Озёровым воевать бесполезно? Похоже, нет. И поплатился за это жизнью: последние отступившие сказали, что брат погиб в бою с Озёровым.
Поражение оказалось сокрушительным. Двести пятьдесят человек, в число которых входили отряды охраны бояр Тумановых и ещё двух аристократических родов, состоящих в клане, не смогли сделать ничего. Одна группа столкнулась со значительно разросшейся охраной Озёровых, вторая — с самим Алексеем.
Охранники бросилась наутёк, едва только на дороге появился смерч, из которого во все стороны полетела тьма. Она истребляла всех на своём пути. От неё было невозможно ни защититься, ни спрятаться.
Но Иван оказался упрямым — весь в отца. Он решил, что с пятью владеющими сможет остановить Озёрова, и эта самонадеянность сгубила его.
А вот второй группе, которая шла через Манино, Сергей уже сам приказал отступать, когда узнал о смерти брата. В дальнейшем сражении не было никакого смысла.
Боярин Вячеслав Туманов, тоже участвовавший в битве, был вне себя от злости. Этот коренастый широколицый господин в бежево-зелёном камуфляже стоял перед своими растерянными охранниками, которые толпились возле машин, и орал:
— Почему бежали⁈ Кто позволил? Жалкие трусы! Вам за что платят? Чтобы вы марафоны бегали? Вам платят, чтобы вы воевали! Там был один владеющий. Один!
— Хватит, Вячеслав Игоревич, всё кончено, — одёрнул его Сергей. — Силы были неравны. Всё, что оставалось моим и вашим людям — это отступить. Вы видели, на что способен Озёров? Вы видели этот чёртов смерч? Что мы могли сделать? Подохнуть все?
— Видел ли я? Да всё я прекрасно видел! Это человек убил вашего отца и вашего брата, а вы убежали, — набросился на Сергея Вячеслав.
— Довольно! — повысил голос Сергей. — Какое право вы имеете попрекать меня. Если хотите расстаться с жизнью, я вам мешать не собираюсь. Идите! Озёров вас ждёт. А я не намерен жертвовать всем ради пустой авантюры моего отца.
— Лучше бы проявили почтение к своему родителю. Такие слова не достойны преемника.
— А это уже не вам мне указывать и не вам решать. Отныне род возглавляю я, как и клан.
— Клан? О каком клане идёт речь, Сергей Васильевич? О том клане, который не способен себя защитить? Который будет в ножки кланяться какому-то малолетке? Нет уж, прошу меня простить, Сергей Васильевич, но я таком клане не состою.
Вячеслав кипел от негодования. Хотя, казалось бы, ему-то что? Его люди находились в арьергарде, и никто из них не пострадал. Да
