Это воспоминание как будто заставило (возможно, именно заставило) Ральфа еще раз взглянуть на фотографию на первой странице сегодняшней газеты. Гам Дэвенпорт с занесенным кулаком, Дэн Дальтон с окровавленным носом, мутным взглядом и плакатом Гама на голове.
— Сколько было угроз? — спросил он. — Больше десятка?
— Около тридцати, — сказала Гретхен. — К пяти-шести из них люди из ее охраны относятся серьезно. Две угрозы взорвать Общественный центр, если она не откажется от выступления. Одна — вот это действительно мило — от кого-то, кто сообщает, что он раздобыл большое водяное ружье с кислотой из аккумулятора. «Если попаду в точку, даже твои лесбийские подружки будут блевать, глядя на тебя» — так он выражается.
— Мило, — пробормотал Ральф.
— Во всяком случае, это кое к чему нас подводит, — сказала Гретхен. Она порылась у себя в сумке, вытащила маленький флакончик с красной крышкой и поставила его на стол. — Маленький подарок вам от всех благодарных друзей «Женского попечения».
Ральф взял в руки флакончик. На одном боку у него была изображена женщина, выпускающая облачко газа из баллончика в мужчину в шляпе с отвислыми полями и маске на глазах типа «Мальчишки-Ищейки». С другой стороны — одно-единственное слово, написанное ярко-красными заглавными буквами: ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ.
— Что это? — спросил он, испытав невольный шок. — Слезоточивый газ?
— Нет, — сказала Гретхен. — Слезоточивый газ — рискованный подарок с точки зрения закона в штате Мэн. Эта штука намного мягче… Но если брызнете кому-нибудь в лицо, то по крайней мере несколько минут он и помышлять не будет о том, чтобы драться с вами. Эта штука вызывает онемение кожи, дурноту и раздражает глазную оболочку.
Ральф снял колпачок с баллончика, взглянул на красный аэрозольный наконечник под ним, а потом снова надел колпачок.
— Господи Иисусе, дорогие женщины, зачем мне таскать с собой баллончик с этой штуковиной?
— Затем, что вы официально определены как Центурион, — ответила Гретхен.
— Как что? — переспросил Ральф.
— Центурион, — повторила Элен. Нат быстро заснула у нее на руках, и до Ральфа вдруг дошло, что ауры снова пропали. — Так «друзья жизни» называют своих главных врагов — вождей оппозиции.
— Ага, — сказал Ральф. — Теперь я понял. Эд говорил про людей, которых он называл Центурионами, в тот день, когда он… напал на тебя. Впрочем, в тот день он много чего говорил, и все это было чистой воды безумием.
— Да, именно Эд дергает за все ниточки, и он сумасшедший, — подтвердила Элен. — Мы думаем, он посвятил в это дело с Центурионами лишь небольшой круг людей внутри — почти таких же сдвинутых, как он сам. Остальные «друзья жизни»… По-моему, они понятия не имеют… Я хочу сказать, разве вы знали? До последнего месяца вам могло прийти в голову, что он ненормальный?
Ральф покачал головой.
— Лаборатории Хокингс наконец уволили его, — сказала Элен. — Вчера. Они тянули с этим так долго, как только могли, — он прекрасный специалист, и они вложили в него кучу денег, но в конце концов им пришлось это сделать. С выплатой трехмесячного жалованья… Неплохо для парня, который избивает свою жену и швыряет куклы, напичканные фальшивой кровью, в окна местной женской клиники. — Она постучала пальцами по газете. — Эта демонстрация была последней каплей. Его арестовали уже в третий или в четвертый раз с тех пор, как он связался с «друзьями жизни».
— У вас есть свой человек среди них, верно? — спросил Ральф. — Иначе вы бы не знали об этом.
Гретхен улыбнулась:
— Мы не единственные, у кого есть там свои люди; у нас даже ходит такая шутка, что на самом деле нет никаких «друзей жизни», а есть просто горстка двойных агентов. Кто-то там работает на полицейское управление Дерри, кто-то — на федеральную полицию. И это только те, о ком наша… наш человек… знает. Может быть, ФБР тоже следит за ними. «Друзья жизни» так здорово расплодились, Ральф, поскольку они убеждены в том, что в глубине души каждый — на их стороне. Но мы полагаем, что наш человек — единственный, кому удалось попасть в самую сердцевину, и этот человек утверждает, что Дэн Дальтон всего-навсего хвостик, которым виляет Эд Дипно.
— Я догадался об этом, когда в первый раз увидел их вместе в телевизионных новостях, — сказал Ральф.
Гретхен встала, собрала чашки со стола, сложила их в раковину и принялась мыть.
— Я участвую в женском движении уже тринадцать лет, и я встречала много разного сумасшедшего дерьма, но ни с чем подобным мне еще не приходилось сталкиваться. Он заставил этих психов поверить в то, что женщинам в Дерри делают принудительные аборты, что половина из них даже не знают, что они беременны, пока ночью не придут Центурионы и не заберут их младенцев.
— Он рассказал им о мусоросжигателе возле Ньюпорта? — спросил Ральф. — О том, который на самом деле детский крематорий?
Гретхен, широко раскрыв глаза, отвернулась от раковины:
— Как вы узнали об этом?
— О, я получил сводку от самого Эда — поговорили лично и по душам. Начали разговор еще в июле 1992-го. — Он поколебался всего лишь одно мгновение, а потом коротко посвятил их в события того дня, когда встретил Эда возле аэропорта: как Эд обвинил человека в пикапе в том, что тот перевозит мертвых младенцев в бочонках с этикетками ДОЛОЙ СОРНЯКИ! Элен слушала молча, все шире и шире раскрывая глаза. — То же самое он болтал в тот день, когда избил тебя, — закончил Ральф, — но к тому времени уже украсил это известие множеством подробностей.
— Пожалуй, это объясняет, почему он так зациклился на вас, — сказала Гретхен, — но в практическом смысле «почему» не имеет значения. Факт тот, что он роздал своим дружкам-психопатам список так называемых Центурионов. Мы не знаем всех, кто включен в него, но я — да, и Элен, и, конечно, Сюзан Дэй… и вы.
«Почему я?» — подумал Ральф, а потом счел это очередным бессмысленным вопросом. Возможно, Эд включил его в список, потому что Ральф вызвал полицию, когда Эд избил Элен; более вероятно, что это вообще не имеет логической причины. Ральф вспомнил, как где-то читал, что Дэвид Беркович — известный также как Сынок Сэма — утверждал, что в некоторых случаях убивал по инструкции, полученной от своего пса.
— Что они, по-вашему, попытаются предпринять? — спросил Ральф. — Вооруженное нападение, как в фильме с Чаком Норрисом?
Он улыбнулся, но Гретхен не ответила улыбкой.
— То-то и оно, что мы не знаем, что они попытаются устроить, — сказала она. — Наиболее вероятный ответ — вообще ничего. Тем не менее Эд или кто-то еще может забрать себе в голову, что нужно постараться выбросить вас из окна вашей кухни. В баллончике нет ничего, кроме едкого вещества, разбавленного водой. Небольшая страховка, только и всего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
