Уолси, сообщил, что господин «временно, для уединенных трудов, поселился в одной кентской гостинице». Я окинул взглядом неприхотливую, скудно обставленную комнату. Со столов исчезли все бумаги – видимо, Уолси забрал их с собой.
– И какую же именно гостиницу он выбрал?
– Ее владелец – господин Ларк[34], ваша милость. Он содержит гостиницу под названием… – парень наморщил лоб, вспоминая, – по-моему, «Веселое утро». Около Чилхема.
Ларк, Ларк. Где же я слышал такую фамилию? «Веселое утро»! Приятное название. Поистине, можно устроить чудесную утреннюю прогулку, и я с удовольствием проедусь туда. Может, Екатерина составит мне компанию? Поскачем галопом вдвоем, подышим влажным мартовским воздухом… Но нет, эти часы она обычно посвящает усердным молитвам. Тем не менее я мог бы зайти к ней с предложением. Возможно, она захотела бы проветриться… Нет. Вряд ли.
Так мы строили ложные домыслы, отвергали любые возможности для встреч и бесед… Молча отдалялись друг от друга…
Мысленно пригласив жену и огорчившись ее воображаемым отказом, я счел себя вправе отправиться на прогулку в одиночестве.
Я наслаждался быстрой ездой. Мой конь несся галопом по голым подмороженным полям, бурой грунтовой дороге. Однако март – противный месяц, еще хуже ноября, его безжизненного двойника. Поэтому я обрадовался, добравшись до «Веселого утра» (легко нашел гостиницу на главной Дуврской дороге), уселся возле теплого камина и потребовал подогретого эля.
Дочь хозяина (она выглядела слишком юной и хорошенькой, чтобы быть его женой) необычайно взволновалась, когда я вошел. Меня уже не удивлял переполох, который обычно вызывало мое появление (до странности легко привыкаешь к тому, что тебя воспринимают как бога), но к ее трепету примешивался явный испуг. Это озадачило меня. И, желая ободрить девушку, я с подчеркнутой доброжелательностью обратился к ней:
– Я ищу одного моего придворного, Томаса Уолси. Подскажите мне, где его найти?
Ее губы нервно изогнулись в подобии улыбки.
– Отца Уолси, – прибавил я, – священника.
– М-да. Он… снимает домик на нашей ферме.
Ферме? Что за странное жилье он выбрал?
– Благодарю вас.
Ярдах в пятидесяти от гостиницы за живой изгородью скрывалось ветхое строение. Место для него выбрали удачно, иначе его неказистый вид мог бы отпугнуть постояльцев. Около домика играли два малыша. При виде маленьких мальчиков я чувствовал боль, а порой, признаюсь, меня охватывал гнев. Глаза бы мои их не видели! Я отвернулся.
Распахнув расхлябанную хлипкую дверь, я уловил свойственный металлу тяжелый запах. В нем заключалась вся сущность войны. В полумраке сновала темная фигура.
– Уолси!
Он едва не подпрыгнул – это, по правде, был единственный раз, когда я застал его врасплох, – и так стремительно повернулся, что полы его облачения всколыхнулись бурной волной.
– Ваша милость!
– Чем вы здесь занимаетесь? – Мой голос невольно прозвучал резче, чем мне хотелось.
Открыв дверь во всю ширь, я шагнул в дом и увидел на земляном полу огромные кучи щитов, шлемов, копий, кольчуг, мечей и огнестрельного ручного оружия.
– Проверяю снаряжение, ваша милость. Я собрал все его возможные виды, оценил их стоимость и сроки поставки, – с этими словами он поднял пачку бумаг и начал перелистывать их, – скорость изготовления и удобства употребления. Прежде чем сделать заказ, в первую очередь необходимо выяснить качество. К примеру, литейный цех в Нюрнберге… Его щиты, по-моему, слишком тонки, ваша милость. – Уолси вытащил из одной кучи овальный щит. – Надавите на него. Видите? Он слишком легко гнется. К тому же надо учитывать и скорость поставки, ведь, допустим, из Милана корабли будут добираться до нас целый год, а…
Он стремительно обрушил на меня поток ценных сведений; его голос взволнованно дрожал.
– Как же вы успели… раздобыть все это? – удивленно спросил я.
Ведь Уолси получил от меня задание во вторник, а сегодня была всего лишь пятница.
– Ваша милость! Я почитаю за честь выполнять любые ваши задания со всей быстротой и основательностью.
– Да уж. Я вижу. Ну и как дела, у вас уже есть какие-то цифры?
– Разумеется.
Разумеется. Я изумленно поднял бровь.
– Дороже всего, примерно в двадцать пять тысяч фунтов, нам обойдется вооружение, включая пушки. Также надо учесть стоимость оснастки и подготовки семи военных кораблей. И вы еще, по-моему, упомянули о заказе нового большого флагмана?
– Не большого, а огромного. Самого грандиозного корабля со времен Древнего Рима.
Я давно представлял себе такой корабль – многотонное военное судно.
– Мы уже обсудили чертежи с судостроителями Портсмута и…
– Все они у меня здесь, – прервав меня, сказал он и ткнул в кожаную папку, лежавшую на шатком столе.
Вместо благодарности я внезапно испытал раздражение.
– На его строительство потребуется два года, – деловито продолжил Уолси. – Теперь, что касается поставок… повозок, палаток, провизии, лошадей… О, с ними куча мороки. Невозможно подсчитать точно. Может потребоваться десять тысяч фунтов, а то и вдвое больше. Но кстати! Я нашел нечто исключительно интересное! Мне известно, как ваша милость любит артиллерию, особенно пушки… Я прав?
– М-да, – сдержанно отозвался я.
– Regardez![35] – Уолси раскинул лист с чертежом огромной пушки, бомбарды того типа, что обычно используют для пролома крепостных стен. – Один литейный цех в Нидерландах готов продать дюжину этих прекрасных бронзовых… творений, названных по имени двенадцати апостолов. Вот здесь перед вами «Святой евангелист Иоанн»!
Он вложил чертеж мне в руку.
– А цена? – хладнокровно спросил я, хотя во мне уже разгорелась жажда военных действий.
Оружие и его украшения возбуждали меня, как женщины.
– Одна тысяча триста сорок четыре фунта и десять шиллингов за каждый ствол. И добавочные двенадцать фунтов за лафет.
– То есть в общей сложности…
– Шестнадцать тысяч двести семьдесят восемь фунтов.
Вопиюще дорого. Дороже, чем все прочие полевые пушки, вместе взятые. Но я должен обладать ими. Я страстно желал увидеть их воочию.
– И когда же их смогут поставить?
– Литейщики готовы отгрузить их, – торжествующе выпалил Уолси. – Этих красавиц могут привезти в Кале уже в июне.
– Молодец, Уолси, отличная работа. Но какова же общая сумма по всем статьям расходов?
– Шестьдесят одна тысяча двести семьдесят восемь фунтов.
Более чем десятикратное превышение всех правительственных расходов за прошлый год! Сумма ошеломила меня.
Словно прочитав мои мысли, он сконфуженно произнес:
– Нам придется обратиться за помощью в парламент.
– Нет. Ничего подобного! Я не намерен, точно мальчишка, просить милостыню у подданных! Оплачу все сам из королевской казны!
На обычно непроницаемом лице моего слуги отразилось явное недовольство.
– Ваша милость, ведь парламент готов выделить вам средства. Почему бы не использовать народные деньги вместо своих собственных?
– Это будет совсем не то. Я хочу не только обеспечить английскую армию всем необходимым, но и
