не была уверена, могу ли доверить ему ответ.
Дорога обратно к особняку казалась удушающей. Рэйф не произнёс ни слова с тех пор, как затолкал меня в машину, рука сжала моё запястье железной хваткой. Молчание нарушали лишь холодные, смертоносные приказы в его телефон. Он снова был в том холодном, механическом состоянии — состоянии оружия, а не человека. Но под этим я чувствовала нечто иное. Страх.
Я сидела неподвижно, сердце всё ещё колотилось, эхом отдаваясь словами Моро.
«Эти люди Вона — берут и разрушают.» Мне не нравилось, как эти слова проникли в мою голову. Мне не нравилось, что зерно сомнения укоренилось в моей голове. Потому что, как бы я ни хотела верить, что это ложь, как бы ни хотела доверять Рэйфу — я знала, как мой отец обращался с матерью. Я видела, как это пожирало её изнутри. И теперь я чувствовала, как сама скатываюсь в нечто столь же опасное. Моё глупое, безрассудное сердце уже цеплялось за него. А Рэйф... он не облегчал мне жизнь. Потому что я не чувствовала взаимности в той мере, в какой хотела.
Машина въехала в ворота особняка, и как только мы остановились, Рэйф выскочил.
Я последовала за ним, но между нами уже была пропасть. Он ходил по комнате, как буря перед разрывом, напряжение пульсировало в каждом шаге.
— Тебе не следовало сегодня идти в офис, — прорычал он, голос был низким и острым. — Я говорил тебе, что там небезопасно.
Мой собственный гнев вспыхнул горячим пламенем.
— Я не собираюсь прятаться только потому, что Моро пытается нас запугать. И если ты забыл, моё присутствие там было необходимо.
— Это не страх, Адела. Это выживание. Он резко повернулся ко мне, глаза горели. — Ты хоть понимаешь, что могло произойти сегодня вечером?
— Я прекрасно знаю, что могло произойти! — голос сорвался, груз ночи рухнул на меня всей тяжестью. — Но я не собираюсь жить в золотой клетке. Я не буду как моя мать.
Слова вырвались наружу, словно выстрел. Рэйф замер. Его глаза потемнели.
— Что это значит?
Но я не смогла ответить. Не тогда, когда всё внутри меня ещё разбивалось на тысячи осколков. Не тогда, когда голос Моро всё ещё шептал в голове, выращивая корни сомнения, которые я не хотела признавать.
— Рэйф... — я сглотнула, пытаясь сохранить равновесие. — Нам нужно дать отпор. И не только огнём в этот раз. Мы должны разобрать его по кускам, чертовски по кускам.
Он долго смотрел на меня. Потом медленная, злая улыбка искривила его губы — та самая, что заставляла мой живот переворачиваться, даже когда не должна была.
— Ты действительно идеальна, — прошептал он.
Но эти слова резали больше, чем утешали. Идеальная — не значит любимая. И я начинала сомневаться, узнаю ли когда-нибудь разницу.
Он еще долго не ложился, говорил по телефону и с людьми. Я приняла душ и завернулась в мягкие белые простыни. Когда он наконец пришел в постель, я больше не выдержала. В темноте повернулась к нему, голос был тихим, но твердым:
— Ты не рассказал мне всего.
Долгая пауза. Потом:
— Нет.
Глоток застрял в горле.
— Ты когда-нибудь расскажешь?
Он не ответил. Вместо этого его руки — грубые, рот — отчаянный — потянули меня к себе. Я позволила. Хотя разум кричал отстраниться, я не могла. Он умел заглушать мои вопросы близостью, но я просто... не могла оттолкнуть его. Потому что огонь между нами — единственное, что держало страх на расстоянии. Но я знала правду. Это не могло длиться вечно. И когда все рухнет... мы оба сгорим.
Утро наступило слишком быстро. Я проснулась, запутанная в простынях Рэйфа, тело болело не только от вчерашней борьбы.
Комната была все еще тёмной, первые лучи пробивались сквозь тяжелые шторы, и я позволила себе на мгновение побыть в тишине. Его тепло еще ощущалось на коже, память о его руках горела как клеймо. Но кровать рядом была пуста. Конечно.
Я медленно села, холод пробрался внутрь, когда я надела шелковый халат. Ночь была размытым вихрем страсти и отчаянья — языком, который мы оба знали слишком хорошо.
Но тишина после? Вот что не давало мне уснуть, когда его дыхание стало ровным. Он не ответил мне. Я не знала, ответит ли вообще, и это нервировало.
Находя его на террасе, я увидела, что он стоит ко мне спиной, телефон прижат к уху.
Он был уже одет — темные брюки, черная рубашка с закатанными рукавами, утренний ветер трепал волосы. Он был тем самым опасным, недосягаемым королем своей империи. И голос у него был резким. Низким. И по напряжению в позе было ясно — новости плохие.
— …если он двигает товар через эти каналы, я хочу все имена, связанные с этим, — вырвалось у него. — Ни одной ошибки.
Я дождалась, пока он повесит трубку, молчание растянулось между нами, и я подошла ближе.
— Что случилось?
Рэйф не повернулся сразу. Когда повернулся, лицо его было непроницаемым.
— Моро пытается заключить новые партнерства. Те, что могут удвоить его ресурсы и задушить одного из моих клиентов.
Холод, опустившийся в груди, глубже распространялся внутри меня.
— Знаем ли мы, кого он пытается переманить?
— Пока нет, — его глаза встретились с моими. — Но узнаем.
Я скрестила руки, пытаясь сохранить твердость, хотя чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Чем всё это закончится?
Улыбка, что он мне бросил, вовсе не была улыбкой.
— Один из нас, этих монстров, убьёт другого.
Я хотела сказать, что этого достаточно, что его беспощадность — именно то, что нам нужно. Но слова застряли в горле. Есть разница между тем, кто сражается за выживание, и тем, кто наслаждается кровопролитием. И я начинала честно сомневаться, кем же на самом деле был Рэйф Вон. Прежде чем я успела что-то сказать, у него снова зазвонил телефон.
Он поднял палец, отвечая.
— Винсент, что ты нашёл? Меня обвил холодный ветер, сбив волосы и шелковый халат. — Отлично, встретимся сегодня вечером в Орчард Хаус. Спасибо, брат.
Он повесил трубку и, наконец, засунул телефон в задний карман.
— Орчард Хаус? — спросила я, дрожа от очередного порыва ветра.
— Это одна из наших безопасных локаций за пределами города, — быстро ответил он. — Винсент сказал, что нашёл что-то хорошее, что можем использовать против Моро, но ему нужно время, чтобы это добыть.
Моё сердце сжалось от этих слов. Всё это вышло из-под контроля, и после того, как я связалась с Рэйфом, стало только хуже.
— Здорово, — улыбнулась я. — Сегодня Лаура держит офис под
