– И вы твердили это непрерывно?
– Да. Конечно, про себя.
– Сколько же раз в день?
– Вот в том то и трудность. Целыми днями.
– Все время?! – ахнула Кристин. – Просто чудо, что вы не сошли с ума.
– Но как же вы спали? – спросил Ричард.
– Оказалось, что он впадает в спячку примерно на час в сутки. Так что, – он передернул плечами, – пришлось обходиться одним часом сна за ночь, добавляя к этому послеполуденную сиесту.
– Странно, что вас не убил недостаток сна.
– Это не так необычно, как вы думаете. Читая историю византийских императоров, обнаружите, что те, что жили в симбиозе со Зверем, обходились одним часом сна в сутки, а потом до рассвета прогуливались по городской стене.
Джо фыркнул:
– По-моему, игра не стоит свеч!
Майкл вскочил на ноги, его глаза горели.
– Вы просто не понимаете, что дает жизнь со Зверем. Сколько энергии, какой энтузиазм! Он поселился во мне, и только тогда я по-настоящему познал радость жизни. Все чувства: слух, зрение, осязание, обоняние, вкус – чрезвычайно обострились. Я почувствовал пламя в груди, для меня больше не существовало ничего невозможного!
– И вам кажется, что твердить ваш стишок десятки тысяч раз на дню – не слишком дорогая цена? – спросил Ричард.
– Не слишком! По началу это действительно нелегко. – Майкл казался сейчас по-настоящему счастливым, он расхаживал по комнате, сопровождая каждое слово изящным жестом, и восторженно говорил:
– Попробуйте сами. Выберите какой-нибудь детский стишок и мысленно повторяйте его непрерывно в течение пары часов, пока занимаетесь обычными делами. Вы увидите, как быстро это входит в привычку.
– Я... мне что-то не хочется... пока... – пробормотал Джо.
– Когда вас наполняет эта сила, – горячо продолжал Майкл, – вы чувствуете себя чудесно: сильным и полным энтузиазма. И самое удивительное, что вы способны пере давать это чувство другим, будь то два-три человека, сидящих в одной комнате с вами, или сотни тысяч солдат на поле битвы. – Он говорил приглушенно и торопливо, его голос напомнил Ричарду мурлыканье большого кота. В самом деле, в нем было нечто гипнотическое.
– Представьте, – говорил Майкл, – что вы – император Византии. Вашу империю осаждают армии десятка стран: русские, болгары, мусульмане. Их манят сокровища Константинополя – груды золота, мешки бриллиантов. Вообразите: ваша армия только что выдержала битву с сарацинами. Люди измученны, по их телам стекают кровь и пот. Они вернулись домой в надежде на отдых. В вашу империю вторглось новое войско, а ваши воины не в силах больше сражаться. Но рядом с вами – Зверь. Он наполняет вас энергией, он дает вам силу воодушевить войска. Вы садитесь в седло и едете вдоль рядов измученных людей. Вы обращаетесь к ним с речью, вы вдохновляете их на бой. И вот уже их наполняет энергия, как воздух наполняет резиновый шарик. Они снова сильны и счастливы, они готовы к бою. Они умрут за вас и, умирая, будут в экстазе выкрикивать ваше имя.
– И что, есть свидетельства, что такое случалось?
– Десятки свидетельств, – глаза Майкла горели восторгом, – В одиннадцатом веке русские с моря вторглись в Константинополь силой ста тысяч человек. Боевой флот Константинополя в это время был в море, поэтому император приказал зарядить все старые суда и баржи “греческим огнем” – тайным оружием, которое было предтечей огнеметов. Русские, не ведая об опасности, вошли в зону действия “греческого огня”, и за два часа большая часть вражеского флота была уничтожена. Воины и моряки со сгоревших кораблей доплыли до берега, где их встретило войско византийцев. Свидетели говорят, что морская вода стала красной от крови русских, которая широкой рекой стекала в море.
Кристин, прищурившись, смотрела на оратора.
– Но ведь власть императоров не была вечной.
– Это так. Там, где я прежде жил, молодые люди порой разыгрывали жестокую шутку: они раскаляли в огне монету и бросали ее в протянутую руку нищего. Монета обжигала руку, но нищий не бросал ее из боязни, что добычу тут же подхватит другой. Он зажимал раскаленную монету в кулаке, обжигая руку до кровавых волдырей.
– Вы хотите сказать, что обладать Зверем, обладать властью – все равно, что держать горячую монету? Больно, однако, бросить жаль?
– В общем, да. Сначала это не так страшно, но годы берут свое. Каждый император, живший в симбиозе со Зверем, в конце концов понимал это. В тридцать и в сорок все было еще терпимо, но к пятидесяти годам они приходили измученными и истощенными.
– И тогда однажды утром они просыпались и обнаруживали, что Зверя больше нет?
– Должно быть, так. У них больше не было сил удерживать его. Конечно, лишившись силы, они тут же оказывались перед лицом многочисленных соперников, готовых выхватить царство из ослабевших рук. Как правило, прежнему императору выжигали глаза и ссылали его в монастырь.
– А с вами не может случиться подобного?
– От души надеюсь, что нет, – Майкл улыбнулся. – В конце концов, двадцатый век на дворе.
Глава 50
Ночь вторника
В тот самый час, когда Майкл произносил свою речь, старенький “фольксваген” скончался, испуская визг и клубы пара.
– Дрянь! – прошипела Розмари Сноу, – Дрянь, дрянь, дрянь.
Машина встала как раз на гребне дороги, фары проходящих машин ярко высвечивали клубы пара из-под днища.
Она была уже так близко, только руку протянуть. Черт подери!
Девочка вылезла из фургона в прохладу летней ночи. Вокруг шоссе простирались пустынные поля и перелески. В моторе что-то дребезжало, пар снизу продолжал валить клубами.
“Господи! – она в изнеможении пнула машину ногой. – Что теперь, черт подери, делать?”
* * *
Ричард лежал в постели рядом с Кристин. Два часа ночи. Непроницаемая темнота. По всему телу бегали мурашки. Он услышал звук. Мощный глухой удар.
Ричард затаил дыхание, в надежде, что просто где-то хлопнула на сквозняке дверь.
БУМ.
Вот, опять. БУМ. Звук стал громче. Гигант приближался.
Кожа покрылась испариной. Он набрал полную грудь воздуха, готовый поднять тревогу.
Ни звука не вырвалось из его горла. Мурашки кололи кожу, словно электрические искры. Он снова попытался закричать и не смог. Попробовал шевельнуть рукой – не смог.
А гулкие удары звучали все ближе.
* * *
Два часа ночи. Розмари Сноу кое-как дотащила фургон до пригородов Бристоля. Мотор дребезжал, будто две чугунные сковородки стукались друг о друга.
Отвинчивая крышку радиатора, девочка обожгла руку. Но вливание пары литров охладительной смеси и трех тюбиков масла оживило двигатель и помогло ему продержаться до города.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
