Читаем без скачивания За руку с ветром - Анна Джейн

– Что тут происходит? Ты что несешь? – закричал мужчина, забыв о вежливости и закрывая плачущему навзрыд внуку уши руками. – Дура! Убирайся отсюда! Убирайся!

– О, еще один Смерчинский. Главная крыса, – расхохоталась ему в лицо женщина.

– Эвелина. Пошла. Прочь, – процедил сквозь зубы Даниил Юрьевич, излучая гнев. – Не зли меня. Ты ведь знаешь, что я тебе устрою.

Он и подоспевший Олег, который задержался около машины, смогли увести бьющуюся едва ли не в припадке Эвелину Николаевну и ее сыновей прочь из квартиры. А та долго еще кричала жуткие вещи, сыпала ругательствами, извергала проклятья, обещая зятю отомстить за то, что он якобы сам подстроил смерть ее любимой доченьки, а теперь решил жениться на «уродской твари Лерочке».

После ее ухода Лера долго отходила от произошедшего – Олег даже отпаивал ее, дрожащую и напуганную, коньяком. Петя тоже сильно испугался и долгое время вообще не подходил к темноволосым женщинам – даже в юности он испытывал к ним неприязнь, хотя и не помнил почему, и Лида стала настоящим исключением из правил. А у Дениса был шок – всю ночь он не мог заснуть и только плакал, безутешно, все так же навзрыд, и никто не мог понять, почему у маленького мальчика не кончаются слезы. Полночи с ним просидел Даниил Юрьевич, полночи – отец и та, которую мальчик стал называть мамой.

Несколько дней ребенок не говорил ни слова – молчал или плакал. Слова бабушки пробудили в нем некоторые воспоминания, словно ядовитые стрелы проникли в юную неокрепшую душу, и теперь шестилетний ребенок винил в смерти мамы себя. И как бы ему не объясняли, как не утверждали, что его вины нет ни в чем и что мама любила его и любит до сих пор, он не понимал этого. Даниил Юрьевич позаботился, чтобы с внуком работал один из лучших детских психологов, но моральная травма мальчика была настолько велика или работа психолога не так глубока, но осознание того, что он, Денис Смерчинский, виновен в смерти матери, не проходило, а на долгие годы засело в его сердце.

Эвелину Николаевну он больше никогда не видел. Она умерла через несколько лет – то, что свое горе женщина заливала крепким алкоголем, не довело ее до добра. Ее сыновья и их дети не общались со Смерчинскими – они перебрались в северную столицу, где открыли какое-то прибыльное дело, и о Денисе не вспоминали. А вот он навсегда запомнил тот жуткий для него день и злые лица бабушки и дядь. И множество рассыпанных по полу черных, зловеще поблескивающих бусин.

Они долго оживали в его снах, и каждая из жемчужин кричала бабушкиным голосом, что он, Денис, – убийца. Он виновен. Его ненавидят. Ему не быть счастливым.

Поскольку Дэн был заботливым мальчиком и очень чутко чувствующим, он понимал, что когда он расстроен, и это видят родственники, то и они тоже начинают расстраиваться, поэтому делал вид, что ему очень весело, и плакал только тогда, когда мама и папа этого не видели – к тому времени Лера и Олег уже поженились. Со временем взрослым стало казаться, что посещение психолога дает свои плоды, и они все меньше и меньше беспокоились о Денисе, который вновь стал улыбаться и смеяться. Он вновь начал мастерить самолетики, играть с другим детьми и даже помог котенку, притащив его домой.

А еще через два года мальчик нашел то, что изменило его жизнь. Он случайно обнаружил в кабинете отца дневник своей покойной матери. Все-таки Олег Даниилович скучал по любимой жене и время от времени пересматривал фотографии с ней и листал дневник, который Наталья вела при жизни. Правда, ему достался лишь один из дневников жены – самый последний, а все остальные забрала безутешная Эвелина Николаевна.

По какой-то случайности Олег оставил дневник на столе, а любопытный Денис, поняв, что это вещь его родной мамы, забрал тетрадь с черной обложкой и на пружинах с собой, чтобы узнать, что же она писала. Вдруг она что-нибудь говорила и о нем?

Когда маленький Дэн нашел дневник Наташи, он уже вполне прилично умел читать, а его память уже и тогда был отменной – все прочитанное при желании он мог запомнить бы с первого раза. Что, собственно, и сделал. Намертво запомнил все, что было написано рукой его матери.

Почерк у Натальи был ровным, красивым, прямым и очень разборчивым – буквы не были соединены между собой и читались легко. Для восьмилетнего Дениса было несколько трудновато читать эти строки, но он упрямо перелистывал пронумерованные страницы толстой, но заполненной лишь на восьмую часть, тетради на пружинках. Пара страничек, правда, отсутствовали, но это не пугало развитого не по годам мальчика.

Дневник произвел на него сильнейшее впечатление, ведь простые белые страницы в клетку смогли поведать ему больше, нежели все родственник вместе взятые. Он никогда не слышал, что настоящая мама говорила, но он мог прочитать то, что она писала, и погружение в ее мысли, которые, в отличие от женщины, стали бессмертными, застывшими во времени, казалось величайшим таинством. Читать то, что было выведено аккуратной рукою матери, было и страшно, и интересно, а, самое главное, каждая буква вызывала трепет. А больше всего на Дениса повлияла самая последняя запись, сделанная за день до смерти Натальи и расписанная на несколько страниц. Может быть, в столь юном возрасте мальчик понял далеко и не все, может быть, внес не совсем верную мысль, однако именно эта запись матери стала для него отправной точкой.

«… смысл жизни, а теперь, кажется, нашла его. Я много думала о себе, о событиях последних лет, о близких людях и не сразу, но пришла к выводу – то, к чему я стремилась раньше: легкие и приятные отношения, путешествия, постоянная учеба и самопознание, карьера – это, безусловно, важно и необходимо. Однако я никогда раньше не задумывалась над тем, насколько важна семья, ее теплота и поддержка. Даже когда я выходила замуж, я мало думала о семье (скорее всего, в силу духовной неопытности), и тогда больше мою голову занимали мысли о том, какое же это счастье – быть рядом с любимым человеком, стать его законной спутницей жизни.

Только со временем я начала понимать, что такое семья. И начала ценить ее. Я стала стремиться к тому, чтобы моя семья была счастливой.

Не все мои подруги понимают меня, даже те, которые замужем и имеют детей. Каринка стала мамой очаровательных близняшек, как и я, зимой. Но ей совершенно некогда заниматься ими и мужем, она вся в работе. Карина поставила перед собой цель – открыть адвокатскую практику и, видимо, не отступится.

Нет, я не говорю, что она делает что-то неправильно, нет-нет-нет. Просто у каждого, видимо, в жизни свои смыслы, приоритеты, расстановки… Карина выбрала работу, я – семью, а Лера все еще находится в поиске. Одна моя знакомая актриса нашла себя в творчестве, кстати, ее мальчишки (очаровательные парни) – друзья Дениски, должны прийти к нам на следующей неделе.

Семья – семь я, забавно, да? Это я, но только семь раз. Вместе с Олегом и сыном нас всего трое. Не достает еще четверых, а я как раз хочу большую семью!

(Здесь я смеюсь.)

Я часто думаю о том, что такое настоящая семья и какой она должна быть. Ответ один – счастливой. Но как сделать ее счастливой? Я не знаю универсального рецепта, но я стараюсь».

«Нас трое – я, муж, сын – но мне кажется, что мы – целая маленькая вселенная. Денис – солнце, а мы с Олегом планеты, которые вокруг него вращаются.

(И снова смеюсь.)

Солнышко сейчас совсем маленький (нам три годика и почти пять месяцев!), и, к слову сказать, такой миленький, что иногда мне хочется взять его на руки и крепко-крепко прижать к себе, чтобы никогда больше не отпускать от своей груди… Мое сокровище. А иногда я хочу потискать его, как маминого сенбернара Бома, и Диня, как и Бом, не сопротивляется, а стоически выносит мои приступы нежности (недавно он понял, что я боюсь щекотки и пользуется этим вовсю). Он вообще сообразительный мальчик. И милый.

Глазища – в пол-лица, синющие, как у его двоюродного братика (оба пошли в свекра), и наивные-наивные. А еще у Динички такие очаровательные ямочки на щечках, просто прелесть! Когда мой сынок вырастит, я, наверное, буду продолжать тискать его и щипать за щеки. Представляю, ему будет двадцать лет – к тому времени я стану уже… скажем так, совсем взрослой – и буду тискать его за щечки. Мне кажется, он вырастет милашкой. Нет, он вырастет красивым! Я уверена, вокруг него будет очень много девочек. Олег со мной согласен. Он говорит, что я красивая, а Денис пошел в меня, и мне это льстит, и смущает, и радует. От мужа не всегда можно добиться выражения чувств, но вчера он признался мне, что безумно, без памяти рад, что я – цитирую! – «подарила ему сына». Подарила – волшебное слово.

Кстати, насчет девочек! Сегодня мы обзавелись невестой. Я уже рассказывала по телефону маме, она очень смеялась. На прогулке мы с Денисом встретили маленькую чудесную двухлетнюю малышку, она такая хорошенькая – сама светленькая, а глаза…»