со вздохом смотрю на часы. Адам подождет. Мне нужно позвонить Фрэнки.
– Привет! – говорю я и осекаюсь, не зная, что говорить и как начать.
– Привет! – раздается в трубке ее веселый, энергичный голос. – Прости за голосовые сообщения. Знаю, ты их ненавидишь.
– Я действительно ненавижу голосовые сообщения, – смеюсь я. – И ни одно из них не прослушала, поэтому тебе придется повторить все, что ты мне наговорила.
– У тебя сейчас непростой период в жизни. Я лишь хотела сказать, что я всегда рядом. Ты не одна.
– Фрэнки, я одна. Я совершенно одна.
Сабрина хватается за мою левую ногу и пробует встать. Малышка радостно хлопает меня по голени, как по барабану, чем тут же превращает мои слова в абсурд.
– Конечно, если не считать тебя и Сабрину, – добавляю я.
– Моя сладкая девочка! – восторженно восклицает Фрэнки. – Скажи зайке, что тетя Фрэнки ужасно по ней скучает!
Я с улыбкой касаюсь пухлой щечки Сабрины.
– Какие новости… с Маркусом? Вы хотя бы разговариваете? Работаете над отношениями?
Я вздыхаю, усаживая Сабрину на коленях.
– Все так же. Почти не общаемся, – признаюсь я.
– Может, вам снова походить к психотерапевту?
– Может, – пожимаю плечами я.
– Лена, он хороший парень. Я все думаю, а вдруг вас просто подкосили нагрузки из-за ребенка? Мы с Кристианом чуть с ума не сошли, когда родились близнецы.
У Фрэнки близнецы? Я еле сдерживаюсь, чтобы не выдать своего изумления.
– В какой-то момент у меня практически поехала крыша, – хохочет она. – Слушай, а давай я прилечу к тебе и побуду с Сабриной на выходных, а вы вдвоем куда-нибудь смотаетесь?
– Не знаю, – колеблюсь я. – Спасибо, Фрэнки. Я подумаю.
– Вот и хорошо. Главное, пообещай, что не станешь принимать поспешных решений, договорились?
– Договорились.
* * *
Я с Сабриной на руках стою у Адама на крыльце и, недоверчиво глядя на кнопку дверного звонка, размышляю о нашей продолжительной переписке, которую я обнаружила в телефоне. Я просмотрела сообщения вскользь, и они показались мне довольно безобидными, однако меня не оставляет чувство, что мы ведем опасную игру. Я делаю шаг назад, передумав идти на этот обед/детский праздник/называйте как угодно, но тут дверь открывается.
– Лена! – с легким удивлением говорит Адам. Шарлотта сидит в переноске-кенгуру, пристегнутая ремнями к его груди.
Я нервно улыбаюсь, а Сабрина пищит от восторга. Она выгибает спину, пытаясь высвободиться из моих рук. Ясное дело, она бывала тут раньше.
– Проходите, чувствуйте себя как дома.
Я киваю и захожу внутрь. Здесь царит тот же модерн середины века, правда, более богемный: повсюду турецкие ковры, напольные подушки с восточными узорами, а в воздухе витает слабый аромат ладана. На столе неоткрытая бутылка белого вина и два чистых бокала.
– Ты не подержишь ее секунду, а я пока сбегаю в сад и нарву нам пару веточек эстрагона для салата? – Адам вынимает Шарлотту из переноски.
– М-м… ладно.
– Она просто без ума от тебя! – улыбается он, решительно передавая мне девочку.
Тем временем его дочка тянется к моим бусам и начинает их дергать. К счастью, мне удается избежать удушения: заметив, что Сабрина, сидя на ковре, перебирает ее игрушки, Шарлотта машет руками, требуя, чтобы я спустила ее на пол. Шарлотта трогает Сабрину за нос и хихикает. Ее платиново-белые волосы либо от родителей, либо результат палящего калифорнийского солнца – трудно сказать. Мать Шарлотты… Наверное, она тоже трудоголик, как и Маркус. Видимо, поэтому мы с Адамом подружились. Два сидящих дома родителя, которые сошлись на почве переутомления и грязных подгузников. Сексуальнее некуда!
Пока девочки играют, я смущенно стою на кухне. Вскоре возвращается Адам с веточками эстрагона и нарезает их красивым поварским ножом.
* * *
– Прошу! – Адам выставляет на стол миску с овощным салатом и блюдо с сэндвичами-панини.
Затем быстро заскакивает на кухню и приносит оттуда две ложки и две маленькие миски… странной зеленой каши.
– Брокколи и бананы для девочек, – с улыбкой объясняет он. – Рецепт из книги, которую ты мне посоветовала.
Ах, из той книги!
Сабрина морщится и закрывает ладошкой рот.
– Прошу прощения, у нее в последние дни… антибанановое настроение.
– Хм… По-моему, еще вчера она их любила, – обиженно говорит Адам.
Вчера. То есть мы с ним встречаемся каждый день?
– Да, – начинаю я, лихорадочно соображая, как бы выкрутиться. – Ты же знаешь малышей. Сегодня они просят бананы, завтра… фраппучино!
Адам озадачен, но я не развиваю тему и откусываю панини. Я предлагаю Сабрине кусочек моцареллы, и малышка тут же с аппетитом его уплетает. И я ее не виню: между зеленой массой и кусочками со стола я бы тоже выбрала второй вариант.
После обеда Адам наливает нам по бокалу вина.
– Рад, что вам обеим понравилось, – с улыбкой говорит он.
– Давай я помогу убрать со стола, – предлагаю я, отодвигая пустую тарелку.
– Забудь про посуду, – отвечает Адам.
Он идет к проигрывателю, ставит виниловую пластинку с ритм-энд-блюзом Эла Грина и садится на диван рядом со мной.
– Ты даже не притронулась к вину, – замечает он, кивнув на мой бокал.
– А не рановато для алкоголя? – с нервным смешком отвечаю я.
– Раньше тебя это не останавливало, – пожимает плечами Адам.
Раньше. Точно. Я смотрю на свой бокал. Возле дивана что-то лепечут две прелестные малышки. Когда я чувствую, что Адам касается моей руки, у меня екает сердце. Впрочем, он просто показывает на фигуру, которую наши девочки выстроили на полу из кубиков.
– М-м… – Я аккуратно отодвигаюсь от него. – Пожалуй, нам с Сабриной пора домой: ее надо укладывать на дневной сон.
– Но мы даже не поговорили, – возражает Адам, придвигаясь ближе. – Посмотри, девочки прекрасно играют друг с другом. Давай дадим им еще немного времени.
– Ох, нам правда пора. – Я встаю с дивана, стараясь сохранять спокойствие. – Сабрина… плохо спала прошлой ночью. Поэтому ей надо отдохнуть днем.
– Это наверняка прорезывание, – понимающе кивает Адам.
– Да, именно, – быстро подхватываю я. – Прям везде.
Понятия не имею, о чем речь. Главное, у меня правдоподобный предлог, чтобы смыться. Беру Сабрину на руки и быстро иду на выход.
– В любом случае спасибо за обед! – благодарю я, стоя у двери.
– Лена, подожди! Я что-то не так сказал или сделал? – Адам озабоченно чешет в затылке.
Я жмурюсь от боли, когда Сабрина дважды сильно дергает меня за волосы.
– Нет, – начинаю я, пытаясь взять себя в руки. – Адам, что бы ни происходило между нами, это надо прекратить.
Он смущенно смотрит на меня.
– Прости, – говорю я, поворачиваясь к двери.
Когда я делаю шаг на улицу, Адам подходит ко мне и кладет руку на
