Син медленно поставил девушку на ноги. Ее черные кудри, мягкие, словно шелк, живущие какой-то своей собственной жизнью, упали ей на лицо. Одной рукой Син все еще придерживал девушку за талию — и черные кудри обвились вокруг этой руки, словно не желая отпускать его…
— Син, ты уже можешь меня отпустить.
Он готов был держать ее в объятиях вечно.
— Син?
— Разумеется, — опомнился он, наконец. Он убрал руку и отступил от Роуз на приличествующее расстояние. — Мы расскажем Макдугалу о происшествии с лестницей по дороге…
Роуз кивнула и, смущенно помолчав, произнесла:
— Спасибо, что поймал меня…
— Да полно, это было сплошное удовольствие.
Девушка улыбнулась, теребя тончайшее кружево, украшающее вырез ее платья. И Син тотчас в красках представил сокровища, которые скрывались за этой белоснежной пеной…
— К величайшему счастью, я-то тебя вовсе не избегаю. Будь это так, я не отозвался бы на твою мольбу о помощи.
Роуз вспыхнула и устремилась к дверям, словно вспугнутая лань. Однако Син преградил ей дорогу.
— Нет, черт подери! Не смей убегать! Я хочу с тобой поговорить.
— Не думаю, что это умно.
— Тогда стань на секунду дурочкой! Что бы там ни говорила моя тетушка, у нас нет ровным счетом никаких причин избегать друг друга. Мы тратим впустую драгоценное время, которое могли бы провести вместе.
— Син, нам не стоит испытывать судьбу! Если бы тогда кто-нибудь застал нас… — Роуз покачала головой с выражением искреннего раскаяния.
— Испытывать судьбу? — Син оглядел девушку. — О Роуз, мы испытываем нечто большее, чем сама судьба…
— Ты однажды уже оказался в самом центре скандала, и тебе это не очень-то пришлось по нраву, — парировала Роуз. — Отчего ты полагаешь, что сейчас получишь от этого больше удовольствия?
— Возможно, я нашел нечто, ради чего стоит рискнуть…
— Ты имеешь в виду меня? — Роуз озадаченно заморгала. — Это из-за меня стоит так рисковать?
— А из-за кого же еще? — Син шагнул к девушке, его движение было исполнено такой мужественной грации, что у девушки тотчас пересохло во рту. — Роуз, я хочу понять природу той силы, что притягивает нас друг к другу. Я хочу понять, куда это нас приведет, и хочу, чтобы мы наслаждались друг другом, пока длится это волшебство…
И ему почти удалось ее убедить — Син это видел! Однако слова «пока длится волшебство» подействовали на девушку подобно ушату ледяной воды.
— Нет, — твердо сказала Роуз и вновь направилась к дверям.
Глядя ей в спину, Син спросил:
— Что стряслось, Роуз? Ты боишься приключений? Страшишься меня?
От слова «приключения», произнесенного мягким звучным голосом, по спине девушки тотчас побежали мурашки — оно звучало так сладко, словно им сообща предстоял поиск неведомого сокровища…
— Нет, я тебя не боюсь. Я боюсь себя.
Син приблизился к девушке и коснулся ладонью ее щеки, ощутив тепло и нежность девичьей кожи.
— Ты чувствуешь это, Роуз? Чувствуешь, как откликается твое тело на мои прикосновения? — Син склонился, и губы его почти коснулись ее ушка. — То же происходит и со мной. Всякий раз, когда ты рядом, я чувствую это… — Син притронулся пальцем к девичьим губам.
Роуз судорожно вдохнула, однако не сделала и попытки отстраниться. И он прекрасно понимал почему. Она не в силах была более говорить «нет» их взаимной страсти — да и он не мог. Тело его уже пожирал огонь неутолимого желания. Господи, как он ее хотел!
И если он хочет завладеть ею, то должен объяснить, что он имеет в виду! И очень доходчиво! Даже если тетя Маргарет попытается охладить их пыл своими ледяными доводами, он знает, что любым словам можно противостоять. Но только действиями…
Обвив руками ее тонкую талию, он притянул девушку к себе.
— Роуз, страшиться нового — это не самое худшее. Худшее — это упустить счастливый шанс, позволить ему ускользнуть. Такие мгновения никогда не возвращаются…
Он склонился, чтобы завладеть ее губами, но ручка Роуз уперлась ему в грудь.
— Син, что ты делаешь? Чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы мы наслаждались друг другом, чтобы мы приняли эту страсть, куда бы она нас ни вела… — Он запустил пальцы в ее кудри. — Давай наслаждаться жизнью вместе, Роуз. Перестань волноваться, прекрати думать, что случится или чего не случится! Мы оба уже довольно настрадались в жизни…
Роуз бесстрашно выдержала его взгляд.
— А что после?
— А после, — пожал плечами Син, — каждый из нас пойдет своим путем, сохранив воспоминания о счастливом времени, проведенном вместе. — Он ободряюще улыбнулся девушке. — Признай, что это куда более благоприятный исход, нежели тот, что мы с тобой пережили шесть лет назад!
И склонившись, он зарылся лицом в ее чудесные волосы, вдыхая их пьянящий аромат. И вновь тело его запылало. И вновь девушка оттолкнула его…
— Нет, нет, нет! — Роуз высвободилась из кольца его рук и принялась взволнованно мерить шагами комнату. — Случится именно то, чего я боялась больше всего на свете!
Син следил за движениями ее стройных бедер под платьем.
— Ты о чем?
— Син, неужели ты не видишь, что происходит? Всякий раз, стоит нам оказаться с тобой вместе, с нами это происходит — мы сходим с ума и делаем то, что приведет нас обоих к скверному концу!
— Разве это плохо, что нас влечет друг к другу? И принять с благодарностью то, что дарит нам природа — разве это безумие? Если это сумасшествие, то я радостно приветствую его!
— Однако ты и я — не единственные, о ком следовало бы подумать! — Роуз говорила всё более взволнованно. — Мы обязаны сдерживать себя… мы должны остановиться! Мы уже пережили итог подобного безумия — и ни ты, ни я не хотим пройти через это снова!
— Было время, когда и я так полагал.
— Было время? — Синие глаза Роуз устремились на Сина и сузились. — Да ты был в этом уверен еще в день моего приезда!
— Я передумал. Теперь я хочу…
— О, ш-ш-ш! Тише!
Син озадаченно моргнул. Она на него шикает! Никогда, никто, за всю его жизнь не смел на него шикать! Он не знал, что сказать…
— Шесть лет назад, — начала Роуз, — моя детская непосредственность была виной нашего поцелуя, и это сущая правда. Но именно твоя неуправляемая страсть сделала его таким… таким… — Девушка горестно покачала головой. — И сегодня, когда ты целуешь меня, я ощущаю то же потрясение. Мы с тобой — словно хворост. Огонек одной-единственной спички — и мы вспыхнем…
— Но это же хорошо…
— Это плохо! Знаешь, как стремительно сгорает хворост? Я не хочу этого, Син! Я не хочу таких отношений ни с кем!
