Пока же советское правительство оставило свое приглашение Чехословакии в силе. Американское правительство предусмотрительно помалкивало. Решение проблемы дожидалось Московской конференции.
В Москве, представляя возможные последствия, Идеи попытался убедить Молотова отложить соглашение. Потерпев неудачу, он принялся склонять советское и американское правительства присоединиться к британцам, дав обещание воздерживаться во время войны от любого союза с «младшими» союзниками, кроме как с общего согласия. Однако Молотов заявил, что разумнее каждому оставаться свободным для заключения соглашений с пограничными государствами союзников для взаимной безопасности и защиты границ, как это хотят сделать советское и чехословацкое правительства. В установившейся атмосфере доверия отношение оппозиции к этому спорному документу постепенно изменилось. Путь был свободен; Бенеш мог ехать в Москву для завершения соглашения.
Ради сохранения целостности повествования об этом эпизоде, несколько забегая вперед, следует рассказать сейчас. Сразу после встречи глав трех правительств в Тегеране в декабре Бенеш прибыл в Москву, где его ничто не разочаровало. После первых переговоров со Сталиным и Молотовым Бенеш сообщил своим соратникам в Лондон, что «имеющие место политические дискуссии и переговоры проходят в полном согласии, в сердечной и дружелюбной атмосфере». Ближе к концу, после детального рассмотрения положения Чехословакии, Бенеш подтвердил, что «имеется полное единство взглядов».
Соглашение, подписанное 12 декабря 1943 года, обеспечивало взаимную помощь во время войны и защиту от агрессоров в послевоенное время. Оно обязывало каждого из участников не вступать ни в какие договоры, направленные против другого. Оно заверяло каждого в том, что после войны страны будут действовать «…в соответствии с принципами взаимного уважения в отношении независимости и суверенитета, а также невмешательства во внутренние дела другого государства». Более того, Сталин согласился с Бенешем, что вместе с Красной армией для соблюдения внутреннего порядка в Чехословакию должны войти чешские воинские части и освобожденные районы будут постепенно передаваться гражданской администрации Чехословакии. В отношении границ Бенеш был убежден, что советское правительство поддержит домюнхенские границы Чехословакии, а это подразумевало возвращение Польшей захваченной Тешинской Силезии. Эти доводы и милостивое обещание Советов выслать немецкие меньшинства привели Бенеша к заключению о том, что переговоры прошли «успешно». В тот момент желание Советского Союза заключить договор с Чехословакией выглядело как мера, гарантирующая отсутствие враждебно настроенных государств у его границ, – удобное политическое соглашение, обеспечивающее безопасность и добрососедские отношения, а желание Чехословакии – как разумное осознание недалекого будущего. Вскоре советские вооруженные силы окажутся на землях Чехословакии и могут захватить их, если этого пожелает Москва, а могут помочь, если страны станут друзьями. Национальное правительство сделало вывод, что лучше рискнуть и объединиться с коммунистами, чем надеяться только на защиту Запада.
Кроме того, Бенеш достиг взаимопонимания с находящимися в Москве земляками и советскими должностными лицами о необходимости реорганизации правительства Чехословакии. Местные коммунисты должны были бы получить места в правительстве в соотношении один к пяти. Бенеш обсудил с ними свою программу, включающую национализацию военной промышленности и прогрессивное социальное законодательство. Коммунисты, в свою очередь, пообещали не национализировать сельское хозяйство и остальные отрасли промышленности. Бенеш посчитал, что такого взаимопонимания вполне достаточно для установления внутреннего порядка и взаимного соответствия.
В течение осени 1943 года наряду с напряженными событиями в Польше и Чехословакии западные союзники пытались смягчить резкий внутренний антагонизм, проявившийся в Югославии и Греции. Важно было, чтобы после изгнания немцев не случилось гражданской войны из-за того, что одна сторона обратилась бы за поддержкой к Западу, а другая – к Востоку.
С тех пор как немцы вошли в страну, молодой югославский король Петр и его правительство находились в изгнании. После короткой остановки в Иерусалиме они направились в Лондон, откуда, страдая от растущей разобщенности, попытались наладить связь с родиной. Несмотря на опасность и жестокие репрессии, в стране крепло движение Сопротивления. О героической борьбе в Югославии прекрасно рассказано самими участниками Сопротивления. Здесь я бегло коснусь тех событий, в той их части, что была важна для отношения между тремя великими союзниками.
Генерал Михайлович возглавлял первые из вступивших в борьбу с фашизмом национальные отряды, известные под названием «четы». Когда в конце 1941 года слухи об их действиях стали распространяться за пределы Югославии, правительство в изгнании связалось с Михайловичем и в декабре 1942 года назначило его военным министром. Большинство сторонников Михайловича составляли сербы, среди которых было много консерваторов. Они находились в стесненных условиях, были плохо вооружены. Немцы жестоко мстили их родным и друзьям, оставшимся в Белграде и других городах. Тогда «четы» уменьшили активность и, чтобы выжить, то тут, то там заключали соглашения под девизом «живи и жить давай другим» с немецкими и итальянскими командирами. Существовала еще одна группа Сопротивления – отчаянные и жестокие люди, которым нечего было терять. В поисках руководства они пришли к человеку, называвшему себя Тито, смелому и знающему коммунисту, прошедшему подготовку в Москве. Численность их быстро росла; они легко ориентировались в горах, а используя тактику внезапности, наводили ужас на оккупационные силы. Трагедия заключалось в том, что эти группы Сопротивления рассматривали друг друга не просто как конкурентов, а как врагов.
Британское правительство поспешило установить контакт с Михайловичем. Уже в октябре 1941 года верховное командование ближневосточного театра сбросило партизанам оружие, медицинские препараты и другие предметы первой необходимости. Восстановленные коммуникации дали Михайловичу возможность, используя британские каналы, сообщать правительству в изгнании о ситуации в Югославии, об успехах его группы Сопротивления, о передвижении немецких войск на Балканах и, кроме того, получать указания. Однако постепенно Михайлович потерял доверие британских военных властей.
Гораздо более решительные действия партизан под руководством Тито производили куда большее впечатление на британских военных. Поэтому начиная с мая 1943 года Британия начала отправлять по воздуху небольшие партии офицеров и гражданских лиц для взаимодействия с Тито. В течение нескольких месяцев множество подобных групп находилось среди кочующих отрядов и лагерей партизан. Как позже писал Черчилль, это было сделано «…несмотря на ожесточенную борьбу между этими отрядами и „четами“ и невзирая на то, что Тито воевал, как коммунист, не только против немецких захватчиков, но и против сербской монархии и Михайловича».
Бригадир Фитцрой Маклеан, командир британской военной миссии, прикомандированной к партизанам, в отчете о проделанной в Югославии работе пишет о своем разговоре с Черчиллем, который состоялся в Каире через несколько месяцев, в ноябре 1943 года. Обсуждался тот факт, что движение под руководством Тито, которое поддерживала Британия, после войны, вероятно, будет иметь тесные связи с Советским Союзом. Вот что пишет Маклеан: «Ответ премьер-министра разрешил мои сомнения. „Собираетесь ли вы остаться в Югославии после войны?“ – поинтересовался Черчилль. „Нет. сэр“, – ответил я. „Я тоже. Поэтому чем меньше мы с вами волнуемся относительно формы правления, которую они установят, тем лучше. Это следует решать им. А вот что интересно нам, так это – кто из них наносит больше вреда немцам?“»
Для этого была весьма весомая причина. Партизаны Тито отвлекали огромные силы войск Оси, которые могли бы использоваться на Восточном фронте или в Италии. В Тегеране Черчилль объяснил Сталину и Рузвельту, что, согласно разведывательным данным Британии, тридцать дивизий стран Оси подавляли движение Сопротивления на территории Югославии, Греции и Албании. По мнению Сталина, цифры были значительно завышены, и впоследствии он не раз повторял, что у Британии слабо налажена информация.
На протяжении весны и лета Черчилль и его военные советники втолковывали американцам, как важно дать возможность югославским партизанам расширить свои действия, объясняли, как много уже сделано с помощью поставок оружия и продовольствия, групп связников и инструкторов, отвлекающих немцев налетов и тому подобного. Черчилль выдвигал большие стратегические проекты. Как выяснилось позже, по его замыслу, в удобный момент союзнические силы должны были пересечь Адриатику, высадиться в Югославии и, объединившись с партизанами, нанести удар по Вене и Германии; возможно также, что в некоторых пунктах Югославии они сумеют объединиться с советской армией.
