- Алан...
- Держитесь крепко, милая дама, - сказал он, смеясь так легко, как будто в руках у него была не женщина, а пуховая перинка. Она откинулась назад, почти не ощущая его руки между ног, поглощенная собственным растущим возбуждением, но уверенная в том, что он не позволит ей упасть. Потом он снова притянул ее к себе, поглаживая по спине одной рукой и вытворяя чудеса другой. Что именно он делал с ней, Полли не пыталась определить, она лишь парила на этих удивительных качелях, вверх-вниз, вверх-вниз, и неустанно, словно в бреду, без конца повторяла его имя.
Оргазм накинулся на нее разрывной пулей, от самого сердца и во все стороны. Ноги раскачивались в шести дюймах от пола (один из шлепанцев слетел, проскользив по полу от кухни до дальней стены гостиной), голова откинулась назад, и волосы, пушистым искрящимся потоком проливались на руку Алана. А когда она взвилась на самую вершину удовольствия, он поцеловал ее в белую выгнутую шею.
Потом он поставил ее... и тут же поддержал, заметив, как дрожат ее колени.
- О, Господи, - сказала Полли бессильно улыбнувшись. - О, Господи, Алан, я отныне никогда не буду стирать эти джинсы.
Он расхохотался, как безумный, повалился на стул, вытянув ноги, и смеялся чуть не до коликов, схватившись за живот. Полли сделала к нему шаг. Он схватил ее, усадил к себе на колени, а потом встал с ней на руках.
Полли снова почувствовала прилив желания, но на этот раз оно было гораздо явственнее, определеннее. Я хочу этого мужчину, думала Полли, я его желаю, всей душой, всем телом.
- Неси меня наверх, - прошептала она. - Если не можешь так далеко, донеси до дивана, если это не под силу, возьми меня прямо здесь, в кухне, на полу.
- Я думаю, до гостиной доволоку, - сказал он. - Как ваши руки, милая дама?
- Какие руки? - прошептала Полли, закрыв глаза. Она жила теперь только счастливым ощущением этого момента, летя сквозь пространство и время в его объятиях, нежась в темноте, подвластная его силе. Она прижалась лицом к его груди, а когда он опустил ее на диван, она притянула его к себе... и на этот раз своими руками.
6
Они провели около часу на диване, потом неизвестно сколько времени в ванне, пока вода не стала остывать и не выгнала их оттуда. Полли повела его в спальню и уложила к себе в постель, где они от усталости и изнеможения, уже ничего не в состоянии были делать.
Полли предполагала сегодня вечером заниматься любовью с Аланом, но скорее, чтобы доставить удовольствие ему, а не по воле собственного влечения. Того, что случилось, она никак не ожидала... и теперь была счастлива. Она чувствовала, как боль в руках постепенно возобновляется, но понимала, что сегодня заснет без помощи перкодана.
- Ты фантастический любовник, Алан.
- Ты тоже.
- Это у нас общее. - Она положила голову ему на грудь. Сердце его билось ровно и спокойно, как бы предупреждая - такой нагрузки на сегодня мне вполне достаточно, впрочем, как и моему хозяину. Она снова вспомнила - и воспоминание отозвалось эхом недавнего возбуждения - как ловок и силен был Алан, главное, как ловок. Она знакома с ним с того самого дня, когда Энни пришла к ней в ателье работать, последние пять месяцев была его любовницей, но вплоть до нынешнего вечера не предполагала, как быстро он двигается. Движения его тела повторяло мастерство рук при манипуляциях с монетками и картами, при изображении людей и животных, о чем знал каждый младенец в Касл Рок и при встрече умолял продемонстрировать. Это было удивительно... и прекрасно.
Полли чувствовала, что засыпает. Надо бы спросить, собирается ли он остаться на ночь и если да, подсказать, чтобы поставил машину в гараж - в Касл Рок полно длинных языков, как, вероятно, в любом маленьком городе - но это усилие казалось теперь невыполнимым. Алан сам обо всем позаботится. Алан, думала теперь Полли, всегда обо всем заботится.
- Есть свежие новости от Умника или Преподобного Роуза? - сонно проборомотала она.
Алан улыбался.
- Без перемен на обоих фронтах, во всяком случае пока. Я всегда выражаю уважение и восхищение обоими при встрече и сегодня доказал это лишний раз.
- Хорошо, - прошептала Полли.
- Да, но я еще кое-что знаю.
- Что.
- Норрис снова в хорошем расположении духа. Он купил у твоего приятеля мистера Гонта спиннинг и теперь говорит только о том, как пойдет в ближайшие выходные на рыбалку. Я думаю, что он там отморозит свою задницу - какая бы маленькая она у него ни была - но если Норрис счастлив, я счастлив за него. Мне вчера было ужасно его жаль, когда Китон испортил его парадный вид. Над Норрисом все потешаются за его тщедушность и костлявость, но он за последние три года стал вырисовываться в очень неплохого профессионального полицейского, вполне годного и даже полезного в провинциальном городе. А чувствует он так же, как и все люди. Не его вина, что он выглядит двойником Дона Ноттса.
- Угуууу.
Сон. Сон в той сладостной тьме, где нет места боли. Полли позволила себе туда удалиться и когда заснула окончательно, на лице ее постепенно появилось выражение того сытого удовлетворения, которое временами возникает у кошек, вдоволь нализавшихся сметаны.
7
К Алану сон приходил медленнее.
Внутренний голос вернулся, но из него исчезла нотка насмешливой вкрадчивости. Теперь он звучал вопросительно, задумчиво и почти растерянно. Где мы, Алан? спрашивал он. Разве это наша комната? Наша постель? Наша женщина? Кажется, я перестаю понимать, что происходит.
Алан неожиданно осознал, что сочувствует голосу. Именно ему, а не самому себе, потому что голос как никогда раньше казался посторонним. Ему почудилось, что голосу совсем не хочется говорить, а его собственное естество - Алан, существующий в настоящем, и Алан, строящий планы на будущее - желало прислушиваться к нему. Это был голос долга, голос горя. И еще это был голос вины.
Чуть более двух лет назад Энни Пэнгборн стала страдать головными болями. Они были не слишком сильными, во всяком случае, так говорила она сама; она столь же неохотно распространялась о них, как Полли о своем артрите. Однажды, бреясь в ванной. Алан заметил, что на пузырьке с аспирином, стоявшем на раковине нет крышки. Он нашел ее и хотел закрыть пузырек... но остановился. Еще неделю назад в нем было двести двадцать пять таблеток, а теперь он вытряхнул на ладонь всего две. Неделю назад - полный, теперь - почти пустой. Он смыл с лица остатки мыла и направился в ателье Шейте Сами, где работала Энни с тех пор, как Полли его открыла. Он пригласил жену в кафе на чашку кофе и... задал несколько вопросов. Он спросил ее насчет аспирина. И помнит, что слегка испугался тогда.
(именно "слегка", не преминул поддакнуть внутренний голос)
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
