унылый пейзаж: голые деревья, мокрые поля, серые домики под таким же серым небом. Всё было окутано густым туманом, который, казалось, тянулся за нами от самого Зареченска.
До Стрежнева ехать несколько часов. Спать совсем не хотелось. Я откинулся на мягкую спинку прикрыл глаза.
В кармане завибрировал телефон. Я поморщился. Ну конечно, ни минуты покоя. На экране светилось: «Света Бодко». Пришлось ответить.
— Революционер покинул свой тихий городок? — голос Светы был таким громким и бодрым, будто она сидела рядом. — Стрежнев ждёт!
— Уже еду, Света, — я потёр глаза. — Что-то случилось?
— Ещё как! — в её голосе звенел азарт. — Мне только что звонил продюсер. Студия готова! Декорации поставили, камеры расставили, ждут только твоё меню. Что будем готовить? Нужно что-то такое, чтобы у всех челюсти отвисли! Чтобы все твои хейтеры от злости подавились, когда увидят рейтинги!
Я посмотрел в окно на тёмную полосу далёкого леса. Шоу. Она мыслит категориями шоу. А мне нужна не громкая премьера, а точный, выверенный удар. Прямо в сердце их прогнившей системы.
— Хорошо, — сказал я медленно, взвешивая каждое слово. — Скажи ему, чтобы купили самые простые вещи. Картофель, морковь, лук. Самую обычную курицу, с фермы. И ещё… пусть найдут мёд. Настоящий, не сахарную патоку.
В трубке на пару секунд стало тихо. Видимо, Света ждала услышать про жаркое из дракона или паштет из печени грифона.
— Курица? И овощи? — переспросила она с явным разочарованием. — Игорь, это прямой эфир на столицу. Ты точно уверен? Может, что-нибудь поэффектнее?
— Уверен, — отрезал я. — Эффект будет, поверь. Я заставлю их смотреть, как обычная курица превращается в нечто невероятное. В этом и есть вся соль. Мы покажем им, что настоящая магия — не в дурацких цветных порошках, а в самой еде.
Света снова замолчала. Я прямо слышал, как у неё в голове щёлкают шестерёнки.
— Обожаю, когда ты так говоришь! — наконец воскликнула она. — В этом есть наглость! Вызов! Всё, я поняла. Курица, овощи и мёд. Передам продюсеру. Весь город будет смотреть, я тебе обещаю!
Глава 22
Стрежнев встретил меня туманом, но здесь он пах совсем иначе. Не рекой и сырой землёй, а деньгами, выхлопами дорогих тачек и вечной спешкой. Город-муравейник, которому плевать на погоду и на тебя.
Я только успел швырнуть чемодан на пол, а рука уже сама потянулась к телефону. Надо ковать железо, пока горячо, а вопрос с рестораном свербил в мозгу, не давая покоя.
— Господин Печорин, добрый день. Это Белославов, — начал я без долгих расшаркиваний. — Хотел бы узнать, как там дела с нашим помещением?
В трубке послышался вкрадчивый, будто смазанный маслом голос. Такие бывают у людей, которые умеют говорить «нет» сотней разных способов, ни разу не произнеся этого слова.
— А, Игорь, как я рад вас слышать! Да-да, конечно. Мы работаем над вашим вопросом, рук не покладаем. Но вы же знаете нашу бюрократическую машину… она нетороплива. Появились, кхм, небольшие трудности с согласованием в архитектурном отделе. Пустяки, всего лишь формальности. Думаю, сегодня-завтра я всё решу и немедленно вам сообщу.
Я сжал зубы. «Трудности». «Формальности». «Завтра». Этот язык я понимал без переводчика в любом из миров. Он означал одно: «Иди-ка ты лесом, парень».
— Большое спасибо, господин Печорин. Буду с нетерпением ждать вашего звонка, — вежливо выдавил я и сбросил вызов.
Мрачное лицо, уставившееся на меня с тёмного экрана телефона, принадлежало Игорю. Моё, Арсения, уже давно научилось не показывать эмоций по таким пустякам.
— Трудности… — прошипел я в тишину номера. — Языком чесать — не мешки ворочать.
С книжной полки, забитой пыльными книгами с гербами на корешках, раздался тихий писк. Из-за толстенной книги с названием «История налогообложения в Российской Империи» показалась крысиная морда. Рат сидел и деловито умывался, будто находился не в дорогой гостинице, а в своём родном подвале.
— А может, это и к лучшему, шеф, — пропищал он, не отрываясь от умывания. — Ты всё время куда-то несёшься, как ошпаренный. А хорошие дела, как и хороший сыр, спешки не любят. Иногда надо просто подождать.
Я удивлённо на него посмотрел. Крыс сидел, скрестив лапки на животе, и смотрел на меня своими глазками-бусинками с видом мудреца, познавшего жизнь.
— Ты иногда рассуждаешь, как старый философ, а не как грызун, который только и думает, где бы сыра своровать, — хмыкнул я.
Рат фыркнул, отчего его усы смешно дёрнулись.
— Долго поживёшь в подвалах — нахватаешься всякого. Там столько умных мыслей в бумагах, что они прямо в воздухе витают. И да, — он облизнулся, — сыр тоже помогает думать. Особенно тот, с плесенью. От него мысли становятся… глубже. Кстати, о еде. В этом твоём холодильнике ничего вкусного нет? Дорога была длинная, я проголодался.
Я не успел и придумать, чем откупиться от хвостатого гурмана, как дверь в мой номер распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. Без стука, разумеется. На пороге стояла Света. Выглядела она так, будто только что сошла с обложки модного журнала: идеальная причёска, дорогой костюм и улыбка, от которой веяло деловой хваткой. Энергии в ней было столько, что, казалось, сейчас лампочки в коридоре замигают.
— Приехал!
Рат только пискнул и тут же исчез за книжной полкой.
Не успел я и слова сказать, как Света подлетела ко мне. Холодные ладони легли на щёки, а в следующую секунду её губы уже были на моих. Это был не совсем поцелуй, а скорее… утверждение факта. Быстрый, властный, подобный печати на договоре.
Я застыл. Мой сорокалетний мозг пытался проанализировать ситуацию: это было приветствие, аванс или просто способ сбить меня с толку? А молодое тело Игоря, не обременённое таким анализом, просто зависло, ощущая на губах сладковатый привкус дорогой помады.
Света тут же отстранилась, не давая мне прийти в себя, и мёртвой хваткой вцепилась в мою руку.
— Всё, нет времени объяснять! — затараторила она, таща меня к выходу. — Нас ждут на студии! Увалов уже на ушах стоит, он нашёл спонсоров! Ювелиры какие-то, хотят свой логотип на твой фартук. Я сказала, что мы подумаем. Все хотят с тобой познакомиться! Пошли, пошли!
— Света, постой, — я еле успевал за ней, пытаясь на ходу накинуть пальто. — Я только с поезда, дай хоть отдышаться…
— На пенсии отдохнёшь! — бросила она, уже выволакивая меня в коридор. — Скоро премьера! Ты теперь не повар, а звезда! И звезда должна сиять, а не прятаться по номерам!
Меня волокли по коридору, как безвольный мешок. Этот ураган по имени Света, кажется, не собирался считаться с моими планами на
